Въ современномъ обществ, раздленномъ на рабовъ и хозяевъ, не можетъ существовать настоящей свободы; о ней не можетъ быть и рчи, пока будутъ эксплоататоры и эксплоатируемые, правители и подданные. Но изъ этого не слдуетъ, что до того дня, когда анархическая революція уничтожитъ вс соціальныя различія, мы согласны, чтобъ печать была порабощена, какъ въ Германіи, свобода собраній преслдуема, какъ въ Россіи, неприкосновенность личности пренебрегалась, какъ въ Турціи.

Какими-бы рабами капитала мы ни были, мы хотимъ печатать все, что найдемъ нужнымъ, собираться и организоваться по своей вол и все это, главнымъ образомъ, для того, чтобъ, какъ можно скоре, свергнуть постыдное иго капитала.

Но пора понять, что не у конституціоннаго правительства мы должны просить помощи. Не въ кодекс законовъ, который можетъ быть уничтоженъ по первому капризу правителей, мы должны искать защиты своихъ естественныхъ правъ. Только, когда мы станемъ организованной силой, способной внушить уваженіе къ своимъ требованіямъ, мы сумемъ постоять за свои права.

Захотимъ-ли мы свободы печати, свободы слова, собраній, союзовъ — мы не должны просить ихъ у парламента, не должны ждать отъ сената, какъ милостыни, изданія соотвтствующаго закона. Станемъ организованной силой, способной показать зубы каждому, дерзнувшему посягнуть на наши права; будемъ сильны, и никто не посметъ тогда запретить намъ говорить, писать и собираться. Въ тотъ день, когда мы сумемъ вселить единодушіе въ среду эксплоатируемыхъ, въ эту молчаливую, но грозную армію, объединенную однимъ желаніемъ — пріобрсти и защищать свои права, никто не дерзнетъ оспаривать ихъ у насъ. Тогда и только тогда, мы завоюемъ себ эти права, которыя мы тщетно бы просили десятки лтъ у какого бы ни было конституціоннаго правительства, тогда они будутъ принадлежать намъ врне, чмъ если бы ихъ гарантировали писанные законы.

Правъ не даютъ, ихъ берутъ!

Молодые люди, я обращаюсь сегодня исключительно къ вамъ. Пусть старики, т е. старые духомъ и сердцемъ, оставятъ эту книгу и не утомляютъ даромъ глазъ надъ чтеніемъ, которое имъ ничего не дастъ.

Я полагаю, что вамъ восемнадцать, двадцать лтъ, что вы заканчиваете ваше образованіе или обученіе ремеслу и вступаете въ жизнь.

Я думаю, что вы свободны отъ предразсудковъ, которые вамъ старались внушить; вы не боитесь чертей и не станете слушать пустыхъ бредней священниковъ и пасторовъ.

Вы не принадлежите, конечно, къ тмъ печальнымъ продуктамъ человчества въ період упадка, къ тмъ жуирамъ, которые цлые дни мрятъ тротуары въ модныхъ брюкахъ, съ вылощенными физіономіями, и уже въ этомъ возраст мечтаютъ только о безплодныхъ развлеченіяхъ. Напротивъ, я думаю, что вы здоровые люди, жаждующіе разумнаго труда, и потому я обращаюсь къ вамъ.

Не разъ уже вы ставили себ, должно быть, слдующій вопросъ: кмъ я буду? Въ васъ ясно сознаніе, что вы изучали какую-нибудь науку или ремесло — на счетъ общества, замтьте это, — не для того, чтобъ воспользоваться ими, какъ орудіемъ для эксплоатаціи. Надо быть слишкомъ испорченнымъ и изъденнымъ пороками, чтобъ не желать въ вашемъ возраст посвятить вс свои способности, знанія и силы служенію тмъ, которые коснютъ въ невжеств и нищет.

Вы, конечно, мечтали объ этомъ?

Поговоримъ о томъ, какъ осуществить ваши мечты.

Я не знаю, въ какихъ условіяхъ вы родились и воспитывались. Можетъ быть, баловни судьбы, вы получили научное образованіе; вы будете докторомъ, адвокатомъ, писателемъ или ученымъ; широкое поле дятельности откроется передъ вами; вы вступите въ жизнь съ обширными познаніями, съ выработанными способностями къ труду.

Можетъ быть, вы будете честными ремесленниками; ваши научныя познанія ограничиваются тмъ немногимъ, что вы получили въ начальной школ; но зато вы хорошо знаете, какова тяжелая трудовая жизнь нашихъ рабочихъ.

Остановимся сначала на первомъ предположеніи. Представьте себ, что вы докторъ.

Завтра придетъ рабочій звать васъ къ больной. Онъ поведетъ васъ въ одинъ изъ тхъ грязныхъ, узкихъ переулковъ, гд сосдки черезъ улицу жмутъ другъ другу руки надъ головами прохожихъ.

При тускломъ освщеніи коптящей лампы, задыхаясь отъ спертаго воздуха и вони, подымаетесь вы въ пятый этажъ по грязной, скользкой лстниц. Вы входите въ темную, холодную комнату, гд въ углу, на куч грязныхъ тряпокъ, лежитъ больная, покрытая какими-то лохмотьями. Блдныя, исхудалыя дти, дрожа отъ холода, вопросительно смотрятъ на васъ широко открытыми глазами. Всю жизнь мужъ работалъ по двнадцати, тринадцати часовъ въ сутки, какъ-бы ни былъ тяжелъ его трудъ: теперь, вотъ уже три мсяца, какъ онъ не находитъ работы. Безработица бывала и прежде: она повторяется періодически каждый годъ. Но тогда жена ходила работать поденно... быть можетъ, стирать ваши рубашки, по полтиннику въ день.

Но вотъ уже три мсяца, какъ она не встаетъ съ постели, и ужасающій призракъ нищеты и голода сталъ передъ семьей.

Что посовтуете вы больной, господинъ докторъ? Вы, который знаете, что единственная причина ея болзни — недостатокъ пищи и воздуха? Хорошій бифштексъ каждый день, немного движеній на свжемъ воздух, сухую, свтлую комнату? Какая насмшка! Разв она безъ вашихъ совтовъ не знаетъ, что все это ей нужно!

Если вы сумете вселить къ себ довріе и захотите поговорить съ этой семьей, она разскажетъ вамъ, что за перегородкой живетъ гладильщица, которую постоянно мучаетъ душу раздирающій кашель, что въ нижнемъ этаж вс дти лежатъ въ лихорадк, что прачка, поселившаяся въ подвал, не дотянетъ до весны и что въ сосднихъ домахъ еще того хуже.

Что посовтуете вы всмъ этимъ больнымъ? Хорошее питаніе, перемну климата, мене изнурительный трудъ?.. Вы не ршитесь, конечно, этого сдлать и поторопитесь уйти съ разбитымъ сердцемъ, съ проклятіемъ на устахъ.

Вы еще находитесь подъ впечатлніемъ этой ужасной нищеты, когда вашъ товарищъ разсказываетъ вамъ, что за нимъ только что прізжалъ выздной лакей; онъ повезъ его въ роскошный отель къ свтской барын, изнуренной безсонными ночами, отдающей жизнь туалетамъ, визитамъ, танцамъ и безконечнымъ ссорамъ съ дуракомъ мужемъ. Вашъ товарищъ предписалъ ей боле спокойную жизнь, мене возбуждающую пищу, побольше прогулокъ и комнатную гимнастику, чтобъ замнить до нкоторой степени продуктивный трудъ.