— Ну пошли… Только в квартиру звонить я с тобой не пойду. Подожду у подъезда.

Павлик звонил-звонил, пока дверь не отворилась на длину цепочки и не высунулась старуха.

— Чего хулиганишь? — проворчала она.

— Я не хулиганю, — ответил Павлик, — Я из паспортного стола. Мне нужно уточнить когда точно умер Антон Михайлович Севостьянов…

— Как это умер! — взвилась старуха, — А ну пошел отсюда, гаденыш!

Павлик повернулся и от греха подальше припустил вниз по ступенькам.

— В покойники записали! — слышал он гневный голос старухи эхом гремевший по подъезду, — Это ж надо! Всего ничего как человек пропал, так они его в покойники записали! Может он уехал куда! Уехал! И вернется!

— Ну че? — спросил Мишка, когда Павлик вылетел из подъезда.

— Фу, — Павлик покачал головой, — Она говорит, что никто его вообще не хоронил. Что он уехал куда-то… Надо проверить все еще раз… Может это не тот Севостьянов?

Он посмотрел на Мишку.

— Не пойду. И не проси.

— Боишься?

— Боюсь! Не люблю я покойников!.. И домой мне надо…

Павлик внимательно смотрел на новенький гранитный камень с позолоченными буквами.

СЕВОСТЬЯНОВ АНТОН МИХАЙЛОВИЧ

1974–1998

Он провел по позолоте пальцем и она испачкала подушечки.

— Ты как сюда попал, — услышал он грубый и хриплый голос у себя за спиной и даже подскочил от неожиданности.

У него за спиной стоял лохматый седой старик. Небритый и неопрятный.

— Что ты здесь делаешь?..

— Я… ничего, — промямлил Павлик, — Я просто так…

Старик опустился на поваленный памятник, вытащил из кармана замызганную папиросу и долго дул в нее прежде чем закурить.

— Кто привел тебя сюда?

— Никто. Я сам.

Старик удивленно покачал головой.

— Родственник? — старик кивнул в сторону могилы Севостьянова.

— Нет… просто… его родственники вообще не знают, что он умер… Кто же его похоронил?

Павлик спросил, а потом сам испугался.

— Моя бабушка всю жизнь здесь живет и не знает про это кладбище… А вы откуда знаете?

— Я здесь живу…

Павлик замер, вытаращив глаза.

— Не прямо здесь, — усмехнулся старик, — Я живу в лесу.

— А-а, — выдохнул Павлик, — В том покосившемся доме?

— Ты, малыш, откуда сам-то?

— Из Москвы.

— Зачем сюда пришел? Играть больше негде?

— Это не просто кладбище. Оно тайное.

— Тайное?

— Разве вы сами не понимаете? Здесь похоронены только молодые, вы посмотрите на даты, и… похороненные здесь считаются пропавшими без вести. Может быть какой-то маньяк убивает людей, а потом хоронит здесь. Нужно рассказать кому-нибудь… бабушка не хочет меня слушать… не верит.

— И не поверит. Этого кладбища нет на самом деле.

— Как это?

— Иллюзия… Ты знаешь, что такое иллюзия?

— И вы тоже иллюзия? — улыбнулся Павлик.

Старик неспеша кивнул.

— Твоя жизнь — тоже иллюзия.

Павлик смотрел на старика широко открытыми глазами и засосало под ложечкой от предчувствия чего-то… нехорошего…

— Как это?

— Закрой глаза и уши, тогда увидишь настоящую реальность.

Павлик крепко зажмурился и закрыл ладонями уши. Его голову наполнила темнота, пустота без конца и края и медленное тяжелое биение пульса.

Когда он открыл глаза, старик уже не сидел на камне, Павлик увидел его далеко-далеко, идущего тяжелой, шаркающей походкой.

Удивленно глядя ему вслед, мальчик хмыкнул и пожал плечами.

Полуразрушенный, предназначенный на снос дом.

Павлик уже ступил на лестницу, намереваясь спускаться со второго этажа, как вдруг Мишка резко рванулся наверх, едва не сбив его с ног.

— Ты чего? — воскликнул Павлик. Но Мишка закрыл ему рот ладонью и сделал такие страшные глаза, что Павлик повиновался ему и опустился на корточки вслед за приятелем.

— Там Касим со своей бандой, — прошипел Мишка, — Они идут прямо сюда! Сидим тихо, иначе нам конец!

Они никак не ожидали, что Касим со своей бандой придут именно сюда. Они играли в этом заброшенном доме уже давно и никогда не видели поблизости вообще никого — не то что Касима…

Они и рады были бы сбежать, но сделать это тихо не удастся никак, а попасться в лапы Касиму… Никогда не знаешь, что придет ему в голову. Эти ребята могут и убить, просто так, для развлечения. Они ничего не боятся.