До чего же она способна дойти во имя Материнства? Эрнестина усиленно старалась держаться решительно и прямо, но колени ее подгибались, а рот подергивался. Я представила, какой стремительный водоворот мыслей кружит в ее голове, как отчаянно она пытается выискать какое-нибудь – хоть какое! – оправдание. Эрнестина прекрасно понимала, что минуту назад заметно ослабила свои шансы когда-либо стать матерью Кулинара. Следует ли мне, не давая ей опомниться, высказать предположение, что привидением, которое Бинго якобы видел в первую ночь, вполне возможно, была родная матушка малолетнего кандидата, тайком изучающая досье соперников?

Промедление смерти подобно… Эрнестина невнятно промямлила что-то насчет ПМС, то бишь предменструального синдрома.

– Это она насчет постмортального ступора? – неожиданно проскрипела Джеффриз.

Я изумленно воззрилась на нее. Об этом ей тоже поведал психиатр?

Вновь повисло молчание, от которого уже начинало звенеть в ушах. Внезапно Джеффриз издала пронзительный вопль, от коего едва не рухнул потолок, – и дверь широко распахнулась. На пороге высился шериф Том Догерти с револьвером на изготовку и пылающим взором.

– Черт побери, что у вас тут происходит?!

Нет, честное слово, пора наконец отправить открытку Доркас и Джонасу со словами: "Чудесно проводим время. Жаль, что вас нет с нами".

Поразительно, как сплачивает людей полицейское расследование! Даже Пипс и Джеффриз держались так, будто служили нашему маленькому сообществу долгие годы, причем наслаждались каждой минутой. Шериф Том задавал обычные в таких случаях вопросы – фамилии, адреса, где находились в момент взрыва. Я ожидала, что он заинтересуется моей встречей с Теолой Фейт. Мне и самой хотелось узнать, разговаривал ли шериф с ней и если да, то как у нее настроение, – но он вновь вернулся к теме Общества Кулинаров.

– Тайная кулинарная организация! – Похлопывая себя по объемистому животу, шериф улыбнулся. – Любопытно, любопытно…

– Да, действительно, – коротко бросила Валисия Икс. Ей не слишком понравилось его настойчивое желание узнать ее фамилию, а также улыбка, расцветшая на пухлом лице шерифа, когда она таки написала ее и передала ему, сложив предварительно листок пополам.

Джеффриз, отбросив услужливость ко всем чертям, присела на подлокотник дивана:

– К вашему сведению, мы древняя и почтенная организация. И горе тому, кто встанет у нас на пути. В прошлом году мы написали очень резкое письмо в журнал "Обжорство", где осуждали продолжающуюся экспансию замороженной вишни.

Бинго восседал на коврике перед камином, по-турецки скрестив ноги. На губах его играла насмешливая улыбка, но взгляд оставался холодным и настороженным.

Пипс достал из кармана часы, потряс их, поднес к уху и прокудахтал:

– У меня перерыв! – Проковыляв к окну, он улегся на подоконник и сложил руки на груди. Его лысый череп блестел, как эдамский сыр; из-под полуприкрытых век виднелись желтые белки.

Однако же, вовремя! Но уже в следующее мгновение публика забыла о Пипсе. Воздух прорезало хлопанье крыльев – голубь с шумом опустился на урну над камином – ту самую, что красовалась под портретом Кота-Мертвеца. Склонив набок головку и строго глядя круглым глазом, птица побудила шерифа продолжить.

– Как поживаешь, приятель! Я всегда говорил, что Менденхолл – это прелесть! Не могу передать, как я ругаю мисс Мэри за то, что она решилась рискнуть своим чудесным домом. – Стукнув кулаком по этажерке, шериф Том успел поймать ее, прежде чем та перевернулась. – Представляю: вы, наверное, были счастливы, как индейка на Рождество, когда Мэри предложила это место для вашего сборища?

– Мы были рады. – Валисия Икс поудобнее устроилась в кресле и скрестила свои безукоризненные ножки.

– Более уединенное местечко трудно найти.

– К чему это вы клоните? – прищурилась Джеффриз.

Шериф Том подался к ней.

– Думаете, Мэри Фейт питала искреннюю признательность к вам с мистером Пипсом за долгие годы верной службы ее матушке?

Джеффриз так громко фыркнула, что голубь взмыл в воздух и приземлился на алый абажур.

– Эту свою мыслишку, мистер, лучше спрячьте обратно в карман. В своих поступках мисс Мэри никогда не считалась ни с кем, кроме себя. Она познакомилась с одним из наших членов на какой-то вечеринке и, узнав о возможности наполнить свой дом живыми людьми, от радости подскочила на три фута вверх. Ей хотелось создать видимость того, что у нее есть друзья.

Я не в силах была взглянуть на нее. И на Бена тоже. Я боялась, что вот-вот разрыдаюсь. Бедная, бедная Мэри! Как же она была несчастна, по милости своей ужасной мамочки! Шериф обвел глазами комнату.

– Судя по слухам, гуляющим в городке, вас вроде бы было побольше.

– Шестеро уже уехали, – робко ответила Марджори Задсон.

– Не считая Мэри Фейт, – встрял Бинго.

– Шериф Догерти, – заговорила Эрнестина, тиская свои бусы, – позвольте, пожалуйста, моему мальчику уйти. Вы же видите, какой он бледный!