Тут Валисия Икс величественно поднялась. С ярким румянцем на щеках и разметавшимися по плечам волосами, она скрестила на груди руки.

– Бинго Хоффман голоден, как и все остальные! Шериф, вы хоть понимаете, что взрыв произошел в тот момент, когда мы собирались пообедать?

В ответ раздался тяжкий вздох.

– Здесь маленький городок, мэм. Мы медленно соображаем, но все-таки не безнадежны.

Никто не решился осадить шефиню в присутствии Бентли Т. Хаскелла. Его черные брови сдвинулись в одну длинную и густую линию; однако он достаточно владел собой, чтобы сжать мое плечо.

– Сэр, думаю, вам следует вплотную заняться матерью жертвы.

– А вы, кстати, кто – чудо-ребенок или производитель любовного зелья? – Шериф весело улыбнулся, но возможности ответить Бену не дал. – Может, я и провинциальный дикарь, но, ей-богу, не дурак; так что давайте не будем рассуждать о так называемой жертве, пока не закончим прочесывать дно реки и не достанем труп.

Слава богу, окно у меня за спиной, иначе бы не удержалась и выглянула. Вцепившись в подлокотники кресла, я сказала:

– Шериф Догерти, а Теола Фейт уже знает?

Он откашлялся.

– Я к ней давеча заходил – дверь открыла Лаверна Гиббонс и сказала, что мисс Фейт в постели, нездоровится ей. Думаю, не страшно, если мы подождем, покуда будет что рассказывать.

– Рассказывать! – Эрнестина схватила пухлую ладошку Бинго и потянула его к себе, чтобы убаюкать в своих объятиях. – Этому чудовищу незачем что-то рассказывать! Какого черта, она ведь прекрасно знает, что ее дочь мертва! Мэри Фейт жила в вечном страхе. Она сказала это по телевизору! По телевизору! И еще раз повторила вчера, здесь, при нас с Элли. Чего же еще вам нужно – признание с подписью?!

Пипс, по-прежнему лежа на подоконнике, прокаркал:

– Правильно, правильно!

– Да как вы можете? – Я метнулась к нему, испытывая сильное желание задернуть гардины.

– А вы полегче! – подскочила Джеффриз. – Он же не говорит, что мисс Теола плохо с нами обращается – когда трезвая. Но наш главный моральный долг – перед Обществом Кулинаров. Или, может, вам больше понравится, миссис Святоша, если наш славный шериф заподозрит кого-нибудь из нас?

– А почему бы нет? – услышала я чей-то крик – оказалось, свой собственный. – У всех нас была возможность подстроить взрыв, к тому же здесь творятся очень странные вещи.

Сбылись все мои самые худшие опасения. Я пребывала взаперти в мрачной спальне, за окном буйствовали дождь и ветер, а чернобровый незнакомец осыпал меня оскорблениями.

– Господи боже мой, Элли! – Бен бросился навзничь на постель и принялся колотить себя по лбу сжатыми кулаками. – Ну признайся, что у тебя было временное помешательство, и тогда я, возможно, сумею понять.

И это продолжалось уже несколько часов кряду. Я ждала, что у него вот-вот кончится завод, но милый, как шарманка, гудел и гудел. Даже когда он делал паузу, переводя дух, в голове у меня все равно звучал этот мерзкий гул.

– Повторяю в сотый раз, – я покачивалась взад-вперед в кресле, которое отнюдь не являлось креслом-качалкой, – что я пребывала в здравом уме и твердой памяти, когда заявила шерифу, что ему не стоит считать это дело таким уж простым.

– В таком случае меня не удивляет, почему ты даже не притронулась к еде, которую принесла Джеффриз, – едко заметил Бен.

Я схватилась за горло:

– Думаешь, рагу отравлено?

– Боже милостивый, нет конечно! Я имел в виду твое чувство вины, Элли.

– Ну спасибо. А то я уже начала терять нить разговора. Рискую повториться, но тем не менее… Ты бы лучше записал. Так вот, я ничуть не сожалею, что высказала предположение о причастности кого-нибудь из компании Кулинаров к взрыву лодки. Шериф отнюдь не дурак! А единственным человеком, на которого я показала пальцем, была я сама. Вспомни! Я подчеркнула, что вела себя странно! Ни с того ни с сего отправилась на лодке в Грязный Ручей. Сделала новую прическу. И не я ли, влекомая нелепой страстью, едва не сорвала банкет в кегельбане?

Бен старательно взбивал подушку.

– Полагаю, я должен быть тебе благодарен, Элли!

– Ну что ты, не стоит. К счастью, ты у меня такой неловкий. Скажи на милость, как бы я сумела убедить кого-то в том, что ты взорвал эту несчастную лодку, когда я знаю, что без электрика ты не в состоянии даже сменить лампочку в люстре?

– Своей очаровательной прямолинейностью ты добилась одного: вынудила всех остальных представить какую-нибудь причину, по которой и они тоже могли быть виновны. Лишь бы не быть заподозренными в принадлежности к партии линчевателей Теолы Фейт.