Шрифт:
Верхушка солнца еще оставалась над морем. Его закатные лучи окрашивали тела голых людей в тепло-красные тона и сильно удлиняли тени выходивших из моря.
– Можно хоть одеться? – спросила милицию Мила.
– Нельзя, – ответили ей.
– Почему?
– Производится опись вещичек. А без описи нельзя одеваться.
– ?А вы не стесняйтесь, – сказал военный. – Здесь все, так сказать, свои!
Солдаты засмеялись. Смеялись и милиционеры.
Голыми их увели вверх по тропе.
Утро следующего дня было совершенно безоблачным.
По набережной по-прежнему гуляли отдыхающие. Продавали газированную воду с сиропом и сладкую вату на палочках.
Только одно изменилось – на набережной исчезли дети, потому что школьный год уже начался. Купальному сезону оставалось совсем немного, еще несколько дней.
“Метеоры” и “Ракеты” бороздили спокойное море, одни шли в сторону Сочи, другие в Батуми.
На виду у всего южного города, как на выставке, стояли в море корабли – “Советская Украина”, “Советская Армения”, “Советская Абхазия”, “Советская Грузия” и просто – пароход “Крым”.
Какая, нах, Турция?
Спустя пять дней открылись двери Серого здания, и на пустынную аллею парка вышел Виктор.
Он оглянулся.
В каждом городе есть такое Серое здание. Они, конечно, все разные, но есть в них что-то утомительно одинаковое.
Не спеша он пошел по аллее, закурил.
На скамейке сидела Мила-Бикини. Странно было видеть ее в сарафане.
Она заметила Виктора, бросилась ему на шею и заплакала.
Вот, оказывается, Мила и плакать умеет.
– Ты очень хороший, – гладила она его по руке. – Я думала: кто первым после меня выйдет? А вышел ты.
Мила и Виктор сели на лавочку и стали смотреть на двери Серого здания.
Вторым после Виктора вышел Элик.
Они с Виктором долго обнимались, больно хлопали друг друга по спине, один раз даже стукнулись лбами, от радости.
Теперь уже трое сидели на лавочке и ждали остальных.
Следующими были Стендап и Гоухоум.
– Ребята, – восторженно говорил Гоухоум, – нами КГБ занимался! Я-то до самого конца думал, что они милиционеры…
– Милиция над нами только смеялась, – мрачно сказал Стендап. – Говорят: как мы вас с голыми жопами приняли?
– Вот видите, все обошлось, – сказала Мила.
– Сказали – вы пидарасы и тунеядцы, убирайтесь из города!
– Вы им карту рисовали? А я рисовал! Каким образом попали на закрытую территорию, на объект номер такой-то? Нарисовал – вот так попали.
– Надо уезжать сегодня, – сказал Элик, – они велели до ночи уматывать отсюда.
– А Лика? Ты Лику видела? – спросил Виктор Милу.
– Не видела.
– Вас разве не вместе держали?
– Нет. Они вроде с Веркой вместе были.
Потом из дверей Серого здания вышла Верка.
– Лику не ждите! – сразу сказала она. – Там привезли одного матроса из Батуми, и он опознал ее как шпионку! Что она хотела бежать в Турцию!
Все засмеялись.
Не смеялся только Виктор.
– Сказали, ей займутся компетентные органы. Короче, ждать ее в ближайшее время нет смысла.
Посмотрели на Виктора и поняли, что все это не шутка.
– Какая, нах, Турция? – растерянно спросил Стендап.
Билет в Ленинград
По-прежнему сидели на лавочке.
Мила и Верка ели мороженное, парни курили.
– Разъезжаемся по местам прописки? – спросил Стендап.
– Поезжайте, – сказал Виктор. – А я еще посижу.
– Остаешься? – спросила Мила.
Виктор ей не ответил.
– Я тоже посижу, – вдруг сказал Элик. – Подожду.
– Ты в Москве своей живешь? – спросил Виктор. – Вот и поезжай в Москву свою, не путайся под ногами.
– Что ты злишься? – спросила Мила. – Может, он поддержать тебя хочет?
– А мне не надо.
– А я и не хочу, – ответил Элик. – Мой поезд ушел три дня назад, и теперь у меня денег нет.
Виктор полез в задний карман брюк.
– На! Только билет до Ленинграда.
Элик взял билет.
– Мне все равно, Ленинград – это хреново, но все равно сгодится, – сказал он. – Ты-то как?
– Как-нибудь.
Ожил репродуктор на столбе. Металлическим голос сообщил советскому народу:
“Четырнадцатого октября состоялся Пленум Центрального комитета КПСС. Пленум ЦК КПСС удовлетворил просьбу товарища Хрущева Никиты Сергеевича об освобождении его от обязанностей Первого секретаря ЦК КПСС, члена Президиума ЦК КПСС и Председателя Совета Министров СССР в связи с преклонным возрастом и ухудшением состояния здоровья. Пленум ЦК КПСС избрал Первым секретарем ЦК КПСС товарища Брежнева Леонида Ильича”.