Шрифт:
– Как сказал Гагарин, “чувствую себя хорошо, травм и ушибов не имею, – сказала Лика. – Прошу передать лично Никите Сергеевичу Хрущеву”…
Не договорила. Заплакала.
Резко поднялся на ноги Стендап.
Виктор, подхватив его движение, поднялся тоже.
– Ты обидел девушку! – сказал Стендап и ударил Виктора в лицо.
Виктор остался на ногах, равновесия на наклонном камне не потерял.
– Я умею драться, – сказал он Стендапу. – Раньше не умел, а теперь вот умею.
И ответил Стендапу коротким ударом в лицо.
Того повело от удара назад, нога поехала по камню. Он взмахнул руками и упал коленями на камень.
Виктор опустил руки, драться он больше не хотел.
Все отвели глаза, они старались не смотреть на Стендапа, стоявшего в нелепой и позорной позе раком.
Тишину прервали позывные “Голоса Америки”. И дикторский голос:
– ?Наблюдатели сообщают, что в СССР не исключена возможность внутриправительственного переворота. Есть сведения, что лидер Коммунистической партии и советского правительства Никита Хрущев блокирован военными в своей резиденции в Пицунде. Говорят о возможном смещении его с высшего государственного поста. По сведениям информированных лиц власть в СССР скорее всего перейдет к Леониду Брежневу…
Новые времена
Молчали, не знали, как реагировать.
Первой откликнулась Мила-Бикини. Она подняла вверх кулачки, потрясла ими в воздухе:
– Это же здорово!
– Новые времена… – растерянно сказал Элик.
– Что хорошего? – настороженно спросил Гоухоум.
– Хрущев старый и глупый, а Брежнев молодой, он все поменяет! – ответила Мила.
– Может, хоть Гумилева издадут наконец? – спросил Элик.
– Размечтались! – поднимаясь с коленок, сказал Стендап. – Пускай для начала перестанут сраться со всем миром, а то стыдно!
– Это ты размечтался, а не мы! – засмеялся Элик.
– А я хочу съехать из коммуналки, – сказала Верка и добавила: – Еще мужа и двоих детей.
У Лики была разбита коленка, и кровь все шла, потому что она обмывала колено морской водой, а та соленая…
– Пускай откроют все границы, – вытирая слезы, сказала Лика. – Во всем мире.
Последним сказал Виктор:
– Чтобы все было иначе, не как до сих пор!
Этого хотели все.
Они загадывали желания, как это делают в детстве. Или на Новый год, когда в руках у каждого по бокалу шампанского.
…Они хотели в жизни перемен – все равно каких.
Они не знали, что в октябре 1964 года в стране начнется самый серый и самый скучный отрезок в их жизни, в жизни всей страны. Многие из их сверстников просто и тупо сопьются – от беспросветной щемящей скуки.
И когда через двадцать с лишним лет начнутся хоть какие-то перемены в жизни, то они будут уже не молоды. И никогда не будут так красивы, как сейчас, освещенные вечерним солнцем.
Все просто
Виктор рывком, одним движением снял с себя трусы.
Что с него возьмешь – он нудист.
– Нифа се! – сказал Элик, что на языке тех времен означало “ничего себе”.
Все стали спешно раздеваться.
Виктор, отсвечивая абсолютно белой попой, зашел в воду первым.
Вся компания, обогнав его, с разбегу бросилась в море.
Виктор стоял у самой кромки воды, лицом к морю. Ему нравилось, что он голый. Это вызывало в нем своего рода возбуждение. Волновала свобода, как будто эти дурацкие трусы служили раньше преградой между ним и морем.
Рядом с ним стояла Лика.
Они смотрели себе на ноги – вот вода пришла, а вот она ушла, положив им на ступни мелкие камешки.
Солнце садилось, оно уже коснулось горизонта.
– Так что? – не глядя на Лику, спросил Виктор. – Откуда шрам на животе?
– Прыгала с крыши сарая, а внизу оказалась куча металлолома, пионеры собрали. Все просто.
Солнце медленно погружалось в море.
– А мне на ногу упали железные тиски, – сказал Виктор. – Раздробило, да еще заражение началось. Ампутировали.
На камнях остался транзисторный приемник “Спидола” рижского завода ВЭФ, он продолжал бубнить о политическом перевороте в СССР.
Никому из этой компании ручку приемника больше не крутить…
В море видны были только головы людей.
Потом они легли на спины и смотрели в стремительно темнеющее небо.
Над ними пролетал спутник.
Опись вещичек
Когда они вышли из моря, на маленьком пляже их ждала милиция и военные.