Раб спустил брюки, подошёл к ней и….

Катя не верила своим глазам. Её разум отказывался понимать то, что происходило на экране. Она больше не могла смотреть это. Но и не смотреть она тоже не могла.

– Тьфу ты, чёрт, – снова услышала она голос мужа. – Кровью меня испачкала.

– Так она что, девица? – опять раздался голос за кадром.

– Слушай, Раб, ты что, болтать сюда пришёл? Давай скорее, нам ведь тоже хочется, – услышала она ещё один голос.

– Не переживай, здесь на всех хватит, – засмеялся Раб.

Потом были ещё двое. После того, как последний насытился, он спросил:

– Раб, ты будешь ещё?

– Нет, мне нельзя. Теперь для продажи заснять надо, без меня.

– Ну, тогда ты, – предложил тот же голос другому.

– Я что, автомат? Надо передохнуть немного. А ты что, торопишься?

– Серый по городу этого придурка водит, нашего звонка ждёт, – снова заговорил Раб. – Давайте пропустим по стаканчику, и за работу.

Дальше на экране кроме Катиного тела ничего не было видно. Вероятно, камера была закреплена и не управлялась оператором. Слышны были только голоса.

– Слушай, Раб, а я слышал, ты жениться на ней собрался? – спросил кто-то.

– Да, а что?

– Для чего же ты всё это устроил?

– Как раз для этого и устроил. Она, видите ли, другого полюбила, теперь разлюбит.

– А тебе не жалко её? – опять спросил тот же голос.

– А что её жалеть? Тебе приятно было?

– Конечно.

– Ну, значит и ей хорошо.

Все трое громко расхохотались.

– А потом, она всё равно ничего помнить не будет, – продолжил Раб.

Дальше голоса были неразборчивы. Слышался смех и звяканье стаканов. Но вот опять прозвучал голос Раба.

– Ну что, бойцы сексуального фронта, восстановили свои силы?

– Мало-мало есть, – послышалось в ответ.

– Тогда за работу! Я звоню.

– Серый, это я, Раб, тащи жениха, у нас всё готово.

Послышалась какая-то возня, и на экране вновь появились знакомые персонажи.

– Начинайте, – скомандовал Раб, – а я этот секс-фильм из другой комнаты через зеркало досмотрю.

Всё повторилось, только без Раба.

Неожиданно прозвучал звонок. Хлопнула входная дверь, и на экране появился Дима.

– Смелее, студент, заходи, – послышался незнакомый голос.

– Что, студент, рот раскрыл, – крикнул кто-то. – Групповухи никогда не видел?

– Нет, – еле выговорил Дима.

– Вот и прекрасно, значит, не только увидишь, но сам попробуешь.

– Нет уж, спасибо.

– Зря ты отказываешься, – снова сказал незнакомый голос. – У тебя же завтра свадьба. Ну что ты, желторотым птенцом хочешь на брачном ложе оказаться? Это ещё хорошо, что я тебя увидел сегодня, как раз перед свадьбой из тебя мужчину сделаем. Ты знаешь, прощаются с холостяцкой жизнью не только парни, девушки тоже приходят проститься.

– Давай, студент, не стесняйся, – опять послышался голос Катиных истязателей. – И нам заодно поможешь. Вон видишь, красавица, мы уже каждый по два раза её, а ей всё равно мало.

– Вот-вот, про неё и речь, – подбадривал Диму тот же голос.

Катя увидела, как она медленно приподняла голову и волосы, рассыпавшись по сторонам, открыли её лицо.

– Дима, – слабым голосом проговорила Катя.

Дальше на экране всё завертелось, задёргалось, послышались непонятные звуки, и запись оборвалась.

Катя сидела неподвижно перед чёрным экраном с искаженным от ужаса лицом. Из глаз ручьём текли слёзы. Она сжала в кулаки свои волосы и тихо завыла. Не заплакала, а именно завыла. Так воют волки, которые попали в капкан. Они, потеряв все силы, уже не пытаются вырваться на свободу, не зовут свою стаю на помощь, они тихо воют, и как будто говорят сами себе, что жизнь окончена и спасти их не сможет даже чудо.

Катя медленно поднялась с кресла и вышла из комнаты. Через мгновение она снова вернулась с верёвкой в руках. Неожиданно она остановилась и заговорила сама с собой.

– А Дима? Он же вырастет таким же рабом? Нет, это не выход.

Она подошла к телефону и набрала номер.

– Катя, это я, Катя Андреева. Ты оказалась права. Я относительно мужа. Надо что-то придумать. Давай встретимся с тобой. Сейчас я занята похоронами, у него отец умер, а после похорон я позвоню тебе.

Катя положила трубку, прошла в комнату, убрала верёвку на место и вытащила кассету.

– Раб должен быть в кандалах, – сказала она сама себе. – Надо найти способ, чтобы их надеть.