Шрифт:
— Ты поверишь слову робота? — мне хотелось смеяться. Да, я был его последней надеждой.
— Нет выбора.
— Хорошо, Артуро Квамби. Помогу, — я кивнул и крикнул уже на лингала. — Откройте ворота.
— Но… — возразил один из солдат. — Там же «дикие».
— Открывай! — крикнул Квамби. Обернулся ко мне. — Что ты задумал? Их слишком много. Даже для тебя.
— Поговорить, — я согнулся в воротах.
Город замер за моей спиной, полный страха, ощенившийся стволами, готовый начать убивать в любой момент. Человеческая ненависть не умерла с прошлым миром. Должно быть, она переживет самого человека. Сейчас, на останках цивилизации, люди были готовы начать новую войну.
На полпути к лесу, я окинул взглядом поле вокруг Эдеме. Воинов не меньше десяти тысяч, причем только мужчины. Тяжелая «техника» в виде носорогов. А также змей, и бог еще знает какой еще живности. Битва будет серьезная — в арсеналах Эдеме есть не только гранатометы, но и огнеметы.
Но противник намного превосходит по численности. Откуда столько людей, как они выжили после Катастрофы?
В пятидесяти метрах от леса я встал. Теперь можно было лучше разглядеть другие племена. Многие из них не отличались от населения Эдеме — такие же дети и подростки, только с копьями. Впрочем, у пары ребят я заметил старые карабины. Вожди, наверное.
Возникла заминка. Ряды «диких» дрогнули, смешались, забегали гонцы между отрядами. Я ждал. Наконец, спустя минут пятнадцать, вперед выдвинулась группа из пяти человек. Один «ночной», еще пигмей, и трое, чей облик не отличался от вида обычного человека.
В десяти метрах они остановились.
— Неживой. Зачем пришел? — вперед выступил «ночной». Старый знакомый. «Тот, кто видит».
— Чего вы хотите? — я повторил вопрос дважды. На диалекте бака и на лингала.
Они немного посовещались.
— Город должен быть разрушен. Старик должен умереть. Все должны умереть. Они зло.
— Я вас не пропущу.
— Нас слишком много, — «Тот, кто видит» обвел рукой поле. — Ты не одолеешь всех.
— Одолею. Меня нельзя убить.
Они опять посовещались, о чем-то заспорили, яростно жестикулируя. Затем пигмей выскочил вперед и с криком метнул копье в грудь.
С глухим стуком оно отлетело назад. Пигмей отскочил, круглыми глазами смерил меня. Что-то тихо сказал.
— Ты сильный дух. Но у тебя не получится, — перевел дикий. — Мы возьмем город. Или сожжем.
— А сколько погибнет вас?
— Это неважно. Здесь воины. Они пришли убивать. Это война.
Мне показалось или он усмехнулся?
— Остановитесь. Больше не будет походов. Не будет нападений.
— Поздно. Кровь за кровь. Смерть! — он ударил копьем о землю, и слитный гул прокатился по полю — все воины разом повторили его движение.
— Хватит смертей!
— Когда мы разрушим город, смертей больше не будет. Мы все сказали, уходи.
Говорить больше не о чем. Я развернулся, но вдруг у меня мелькнула чудовищная мысль. И я бросил через плечо, в удаляющиеся спины.
— А если я отдам вам Старика?
Вожди замерли, и снова заспорили, с еще большей яростью. Слюна брызгала из раскрытых ртов, они били друг друга кулаками в грудь, хватались за мачете, махали копьями. После пяти минут ожесточенных переговоров «Тот, кто видит» вернулся.
— Если ты выдашь его, мы пощадим город. Но люди Эдеме никогда не отдадут своего вождя.
— Дайте мне время до завтрашнего утра. Я приведу его к вам.
— До завтрашнего восхода, Неживой. Потом, — «серый» выразительно провел пальцем по горлу.
Я шел к городу всего минут пять, но показалось, что прошел час. Как я смогу выдать доктора? По крайней мере, выиграны почти сутки. Они не нападут, будут ждать.
Со стен на меня смотрели со страхом и надеждой сотни глаз. Скрипучие ворота из толстых бревен медленно открылись.
— Ну что? — Квамби был слишком взволнован, чтобы дожидаться в Святом Доме, а кинулся навстречу, едва я зашел.
— Я выиграл время. До завтрашнего утра.
— И что? Какой в этом смысл?
— Послушай, доктор. Я продлил жизнь Эдеме почти на сутки.
— А что будет дальше? — Квамби был взволнован не на шутку. О чем он переживает — о себе или о городе?
— Поживем — увидим, — я направился к Святому Дому. Надо было найти мальчиков.
Глава двадцать восьмая
— Не нравится мне это, Патрис. Очень не нравится, — Жоаким плюнул, метясь в разбитый горшок за городской стеной.
— А кому нравится? — отозвался Патрис, расщелкивая пальцами тыквенное семечко. — Это, брат, никому не нравится. Найдешь в Эдеме хоть одного человека, который рад, что эти твари нас в кольцо взяли, я тебе блок сигарет подарю.