— Если ты начнешь стрельбу, то пострадаешь сам. Тебя посечет осколками, может рухнуть крыша. Ты хоть раз стрелял из такого оружия?

— Ты… — Омуранги облизал губы, — почему ты не остановился? Почему ты так говоришь. Как человек?

— Потому что я человек. Как тебя зовут?

— Меня зовут Омуранги! Голос Бога на земле! — он снова впадал в религиозный раж.

— Оставь эти сказки для детей. Кто ты такой?

— А кто ты? Ты — машина, ты не можешь так себя вести!

Я шагнул ближе. Омуранги отступил, держа меня на прицеле. Между нами метров десять. Если он выстрелит, я успею увернуться, я считываю все его параметры. Сердце — 140 ударов в минуту, зрачки расширены. Я успею заметить, когда он решится нажать на спусковой крючок. Но позади меня — Питер.

— Откуда ты знаешь про проект WLP? Зачем тебе понадобился юнит экозащиты?

Омуранги внезапно успокоился.

— Ты… — он прищурился, — Ты ведь не можешь убивать людей. Это базовый запрет.

— Я также не могу выходить из парка Вирунги. И обязан выполнять приказы системного инженера. Как видишь, твои данные немного устарели. Зачем я тебе был нужен, отвечай!

— Чтобы спасти нас, — выдохнул пророк устало.

Спасти?!

— Что это значит?

— Ты же видел. «Дикие». Они повсюду. Нам не выстоять. Это большая война. Ты нам нужен, чтобы спасти Эдеме.

Я одним махом преодолел разделявшее нас расстояние, пригнулся к лицу, прорычал:

— А почему c чего ты взял, что я буду помогать? Сам заварил эту кашу, сам и расхлебывай.

Омуранги улыбнулся мне в лицо. Он оправился после первого шока и неплохо держался, черт возьми.

— Неужели ты допустишь, чтобы погибло три тысячи человек?

Проклятье, он знает, на что давить. Какая сволочь.

— Дети. Девушки. Юноши. Их всех убьют.

— Ты! — я занес руку. Ствол гранатомета смотрел мне в грудь, но я успею ударить раньше, чем он выстрелит. — Это ты виноват. Ты их вынудил, своими бесконечными грабежами и убийствами.

— Все не так, как ты думаешь, — Омуранги покачал головой. — Это страшные твари, это не люди.

— Это люди. У них есть дети, семьи, дома. Тела их мутировали, но это еще люди.

— Все гораздо сложнее, робот.

Да, он загнал меня в угол. Я не могу оставить в беде этих детей. Как же он это рассчитал? Или меняет игру на ходу, пытается приспособиться к изменившимся обстоятельствам?

— Хорошо, — я сел на пол, — Я помогу тебе.

Омуранги облегченно вздохнул, опустил гранатомет.

— Но с одним условием. Ты расскажешь мне все.

— Что все? — Омуранги удивленно пожал плечами.

— Все! Начиная с конца войны.

— Это слишком долгий рассказ.

— А ты постарайся, пророк. Тебе же дан дар красноречия?

Омуранги поиграл желваками, процедил:

— Хорошо, электронная обезьяна. Я расскажу. Только пусть он выйдет.

Он кивнул в сторону Питера, прижавшегося к стене.

— Нет, пророк, говори при нем. Он тоже должен знать правду.

— Правду? — Омуранги сощурился. — Какую правду? Что ты о ней знаешь, робот?

— Я знаю, что ты обманул этих детей. Что ты создал собственный культ. Что ты не умер во время войны, а каким-то образом остался жив. Не так уж и мало.

— Война… Что ты знаешь о ней, робот? Ее не было.

— То есть?

— Потому что в войне есть победитель и проигравший, — устало пояснил пророк. — А тогда были только проигравшие. Неважно, кто и в кого запустил ракеты, сколько сбил самолетов и потопил кораблей. Всех убила пандемия «китайки». Миллионы людей умирали за считанные дни. Трупы были повсюду. Я ходил среди них и не знал — что делать? Умерли все и выжили только дети. И я — единственный взрослый в Гоме! Может быть, вообще во всей Африке или на всей планете! И ты говоришь, что я убийца?!

Он в бешенстве взмахнул гранатометом (килограмм восемь, между прочим). Как бы случайно не выпалил куда-нибудь.

— Я был доктором, — чуть успокоившись, продолжил он. — В детской городской клинической больнице города Гома. Меня звали Артуро Квамби. Я был терапевтом! Я любил детей, слышишь меня, ты — железка, любил! А они дичали на глазах. Устанавливали свои законы, сбивались в стаи, искали еду, как звери. И умирали. От мин, ранений, диких зверей, голода. Я спас их. Вывел их из мертвого города в чистые леса, и создал новый город. Я научил их выращивать ямс и маниоку, ухаживать за скотом, я дал им новые законы. Шестьдесят лет я создавал это общество. И вот пришел ты и хочешь все разрушить? Говоришь, что я обманщик? Да, я объявил себя пророком!

Он взглянул с вызовом.

— А что мне оставалось делать? Разве это не знак божий, что я остался жив? Если только бог вообще есть, после этой проклятой войны, в которой погибли миллиарды. Какой Бог мог бы допустить такое? Поэтому я сам стал богом.

Питер чуть слышно охнул за моей спиной, но Омуранги не слышал и запальчиво продолжал.

— Надо было выживать. Эдеме — новая надежда людей, новый мир. Да, я посылал экспедиции. Добывал еду, искал лекарства и оружие на складах, расчищал поля. Я не знаю, откуда взялись «дикие». Может быть, кто-то из фермеров уцелел, может быть, сохранились племена в джунглях. Но все они изменились и стали полузверьми. Да, я забирал у них детей, не пораженных мутацией, но это было во благо. Я скал лекарство от этого вируса.