— Куда же нам плыть, если мы не в состоянии выбраться из залива? — спросила Сайла.

— К реке Охотник-на-Уток, — ответил Хелстар, показав рукой направление, и Додой повернул почти прямо на восток. — Мы присоединимся к Валу и остальным. Пойдем вверх по течению к его кораблю. На восточных землях Коссиаров куда меньше, чем рабов на фермах. Я думаю, большинство рабов попытается бежать на север, в Пустоши.

— Они не попытаются присоединиться к кочевникам?

— Некоторые попробуют… — Он резко нагнулся, уворачиваясь от свистящей стрелы, затем прошептал: — Всем пригнуться! Ни звука!

Все послушно согнулись внутри низкого корпуса. Сайла укрыла головку Джессака пеленками и прижала его лицо к своему, но тщетно — младенец плакал от голода.

— Успокой его! — зарычал Хелстар.

Опустившись на самое дно, Сайла уложила Джессака на палубу. Она согнулась над ним так, чтобы ее тело и одежда заглушили плач.

Рядом прозвучал голос:

— Я что-то слышал. Вон там, между нами и Островом купцов. Двигайся сюда, может, разглядим их на фоне горящих зданий. Подводи лодку ближе к нашей. Помаши фонарем; где ты?

Яркий язычок пламени описал широкую дугу. Лодки были слишком далеко, чтобы обнаружить беглецов, но Сайла чувствовала себя беспомощной и от этого еще сильнее прижалась к дну и ребенку. Она почувствовала, как прямо на нее с шорохом опускается парус, и Хелстар хриплым шепотом отдает приказы Додою. Сайла отстранила от себя край паруса как раз в тот момент, когда мужчины опускали мачту.

Джессак продолжал плакать.

Голос снова позвал напарника:

— Я что-то слышал. Точно тебе говорю. И все еще слышу. — Последовала пауза, и голос зло продолжил: — Что с того, что тебе не слышно? Здесь кто-то есть. — Снова пауза, теперь уже дольше.

— Не будь дураком. Ты-то сам попытался бы прорваться сквозь такую кучу лодок? Любой умный человек увидит, что пролив заблокирован, и направится на юг. Там-то мы их и схватим.

Пристраиваясь рядом с Сайлой, Хелстар тихо простонал:

— Пираты-любители. Сначала убьют, а потом обыщут тела и лодку. Если нас увидят, я двинусь прямо на них. Дай, Додой, я стану у руля. Ты можешь успокоить ребенка? — резко бросил он Сайле.

— Убей его, — проскрежетал Додой. — Если он наведет на нас этих людей, мы все погибнем. Утопи его.

Сайла ничего не ответила. Крепче кутая Джессака, она обратилась к Хелстару:

— Я дам ему пососать палец. Это поможет.

— Молись, чтобы помогло. Ланта, Додой, гребите. Свесьте за борт и опустите руки в воду. Тихо.

Некоторое время с других лодок не раздавалось никаких звуков. Фонарь пропал. В густой темноте перемещались отдаленные огни. Печальное мычание акульего рога, мелькание светящихся точек в устье бухты — все выглядело каким-то нереальным и совершенно неважным. Внезапный выкрик прервал идиллию:

— Я вижу лодку! Там! Плывите сюда, они у меня на крючке. Быстрее!

Хелстар вытащил меч из ножен. Додой держал в руке топор.

Визг Джессака постепенно переходил в прерывистое сопение. Маленькая головка укрылась на груди у Сайлы. Она гладила его по спинке, напевая на ухо успокаивающую мелодию. Затем на нее снизошло какое-то необъяснимое, сверхъестественное спокойствие. Чувство, что она находится под защитой, в безопасности.

За глухим ударом дерева о дерево последовали дикие крики. Сайла и остальные всматривались в темноту. Угрожающе близко вспыхнули факелы. Крик Хелстара: «Вниз!» — заставил всех распластаться на дне лодки.

В воде беспорядочно двигались три лодки. Маленькую зацепили и подтаскивали к себе две большие. Все три столкнулись с треском и грохотом. Пронзительные, звенящие от возбуждения голоса время от времени перекрывали звуки ударов. Хлопали паруса. Призрачные фигуры карабкались, перебираясь на среднюю лодку. Внезапно ночь прорезал вопль отвращения и страха. Лодки продолжали толкаться друг о друга.

Затем кто-то воскликнул:

— Воины! Оба мертвы! Что это?

Его вопрос закончился на высокой от страха ноте. Другой голос завизжал:

— Акула! Еще одна. Две! Смотрите, они везде!

Разбойники подняли вверх полдюжины горящих факелов.

Красный свет очертил волнующееся море, которое сплошь и рядом прорезали длинные плавники. Их настойчивость таила в себе какой-то зловещий смысл.

Массивный плавник, более длинный, чем все остальные, скользил в кольце огня. Среди людей воцарилась мертвая тишина. Акула подплывала все ближе…

Надломленный голос закричал, чтобы перерубили абордажные канаты, но его не услышали. Около черного сверкающего плавника упала стрела. Ударившись о воду, она издала смешной булькающий звук. Мгновением позже стрела снова вернулась на поверхность перьями наверх, бесполезно качаясь как поплавок.