– Отправились дальше торговать совестью, – сказал комиссар.

– Это сейчас не в цене, Бронислав Казимирович, – возразил штурман, – а вот кораблики эти ох как бы нам сейчас пригодились!

Комиссар молчал. Ему было обидно, что, несмотря на все старания, корабли покинули Шанхай. «Что-то мы недоделали», – говорил ему внутренний голос.

Вечером в каюту командира, где в это время сидели комиссар и Глинков, постучался Дутиков:

– Вот, товарищ командир, Ци Ка-вей уже третий раз передает.

Клюсс прочел вслух:

– «Байкал», адмиралу Старку точка Французский генеральный консул просил меня предупредить вас зпт что по распоряжению генерал-губернатора Индокитая флотилия не будет допущена французские порты точка Гроссе».

Все молча переглянулись. Когда Дутиков ушел, Клюсс сказал:

– Надо сейчас же писать Иоффе, чтобы он сговорился с Сун Ят-сеном о задержании флотилии, пока она не укрылась в Гонконге.

– Они не пойдут теперь в Гонконг, Александр Иванович, – возразил комиссар. – Скорее всего, пойдут на Филиппины, к американцам.

– Возможно, вы и правы, – отвечал командир, – но тем не менее писать надо: это теперь единственный шанс вернуть угнанные суда.

…После ужина у себя на авеню Жоффр Клюсс сказал жене:

– Как жаль, Наташа, что часть, в сущности, неплохих людей оказалась в эмиграции. Они очень сейчас нужны для возрождения русского флота, много могли бы принести пользы.

– Пройдет время, страсти остынут, и они вернутся. Если не во флот, то в Россию, – отвечала Наталия Мечеславна.

– Боюсь, что многие до этого не доживут, как уже не дожил Дрейер, например. За что они боролись и погибли? За японскую интервенцию? И ведь неглупые же люди. Безумие какое-то!..

Супруги Клюсс не подозревали, что в этот момент, живой и здоровый, Дрейер тянет коктейль в капитанской каюте быстроходного речного парохода, идущего в Ханькоу. Что он смеется и шутит в обществе капитана Афанасьева, авантюриста, которого ещё на крейсере «Орел» гардемарины прозвали старым жуликом. Что в письме к мужу баронесса Таубе, теперь миссис Мориссон, назвала Дрейера «our fellow of Ichang».[67]

128

В середине января полномочное представительство РСФСР в Китае известило Клюсса о предполагаемой поездке Иоффе в Японию через Шанхай и о необходимости поднять к его приезду на «Адмирале Завойко» советский военный флаг. Через несколько дней отдельной телеграммой било сообщено и описание флага. Командир вызвал штурмана.

– Прочтите, Михаил Иванович, нарисуйте и покажите мне, – сказал он, вручив Беловескому телеграмму. – Возможно, под этим флагом пойдем в Японию с полпредом Иоффе.

Штурман прочел: «Флаг красный гвидон середине синий якорь и буквы РСФСР». Через час рисунок был готов и, после небольших поправок, утвержден Клюссом. Затем в китайской парусной мастерской было заказано 12 комплектов кормовых флагов, гюйсов и вымпелов разного размера.

Когда готовые флаги доставили на корабль и штурман начал принимать их в свое хозяйство, собралась почти вся команда.

– Наконец-то дождались, – радовался машинист Губанов, – а то вс` какой-то маскарад: хоть мы и красные, а флаг андреевский, такой же, как у беляков.

– Значит, нельзя было иначе, – возразил Дутиков.

– Китайцы, скажешь, не разрешали? – не унимался Губанов.

– Чудаки, о чем спорите? – вмешался штурман. – Военный флаг поднимают только военные корабли, и он должен, как и сам корабль, быть всеми признанным. Андреевский флаг с Петра Первого всеми был признан. И вот теперь, когда дипломаты договорились, стало возможным заменить старый флаг красным флагом РСФСР. Это большая победа революции в мировом масштабе.

– Правильно, Михаил Иванович, – похвалил комиссар, спускаясь вниз.

– Товарищ штурман, – обратился к Беловескому матрос Шейнин, – вот мы с Донниковым поспорили: он говорит, что у китайцев не революционный флаг. А я говорю, раз красный, значит, революционный.

– Не всякий красный флаг революционный, тут вы не правы, товарищ Шейнин, – отвечал Беловеский. – Например, у английских торговых судов тоже красный, но совсем не революционный флаг. А у китайцев действительно революционный.