Ярослав всегда не любил, когда ему перечили. К тому же в этом мире уважают только силу, как, впрочем, и на Земле.

— Право дворянина, не позволяющее допустить несправедливости! — " Что-то слишком патетично получилось. Ну и чёрт с ним!"

— С кем имею честь говорить? — как-то поздновато спохватился Дарго.

— С Ярославом Ре'мьеро де Крон, — впервые Яр произнёс своё новое имя сам — звучало неплохо, — и его дядей бароном Алексимо Ре'дьяго де Крон. Этого вам достаточно?! — казалось, Ярослав был возмущён. "Нет, во мне всё-таки умирает великий актёр!"

— Господин, приказ о повешении дал сам барон Ре'гран. О доказательствах я сам ничего не знаю.

— Не знаете?! Тогда, может, спросим самого обвиняемого? Вытащите кляп.

Воины ещё немного посомневались, но всё-таки решили не перечить дворянину.

— Кто ты?

— Я — путешественник. Моё имя — Максо Липьер, — голубые глаза смотрели прямо и спокойно, с внутренним достоинством.

— Ты знаешь, в чём тебя обвиняют?

— Да, господин, — лёгкий кивок.

— Ты признаёшь себя виновным?

— Нет, господин. Я не делал ничего из того, в чём меня обвиняют.

— Итак, Дарго. Доказательств нет. Подсудимый отрицает вину. На мой взгляд, совершается бесчестный поступок… А где же сам барон Ре'гран?

— Он уехал в столицу.

— Значит, сам уехал в Виньеру, а доказательств не оставил. Так, повешения не будет. По всем имеющимся данным могу признать этого человека невиновным. Развяжите его, — Ярослав блефовал при плохой игре, но другого выхода не видел. Оставалось надеяться лишь на уважение и страх, который испытывали эти воины — в конце концов, их барон далеко, а проблемы уже здесь.

— Но, господин…

— Я что-то неясно сказал?! — теперь Ярослав разозлился на самом деле. Если воины воспротивятся, то без неприятностей не обойдётся — с ними только пять человек барона, а противников с десяток, не считая населения деревни.

Но воины посомневались, да и решили не связываться с настырными дворянами. В крайнем случае, не такая уж и высокая птица этот Максо Липьер. Дарго приказал вынуть несостоявшегося висельника из петли, развязать и отпустить.

— Вещи, — тихий голос прозвучал так неожиданно, что все вздрогнули. Максо все еще стоял на эшафоте и растирал красные от веревок руки.

— Что? — непонимающе переспросил Яр.

— Мои вещи. Хотелось бы их вернуть, — блондин спокойно посмотрел в глаза своему спасителю.

Ярослав повернулся к Дарго:

— Где его вещи?

Но не успел десятник и слова сказать как кто-то из его людей уже протягивал Максо сумку с вещами. Тот спокойно взял ее и потянул за шнурок, развязывая.

"Не может быть! Он что, действительно собирается проверить сохранность вещей?!" — Мстиславский ошарашено наблюдал за происходящим. А Максо спокойно ковырялся в сумке, но вдруг, удовлетворенно хмыкнув, достал арбалет, любовно погладил его и закинул за спину.

— Вот теперь можно и в путь! — на его лице застыла довольная улыбка, а в глазах плескались чертики. Яр усмехнулся: "Вот уж везет мне на ненормальных!"

Ларс подвел запасную лошадь (для простоявшего не один десяток минут связанным блондин довольно лихо вспрыгнул на неё прямо с помоста), и отряд тронулся через толпу обратно на дорогу.

Народ расступался неохотно, досадуя на воинов из охраны за отменённое "развлечение", ворчал, но, к счастью, не предпринял попытки остановить уезжающую прочь кавалькаду.

Отъехав на достаточное расстояние от деревни, отряд, с приходом сумерек, расположился на ночлег. После более чем скромного ужина: вяленого мяса, хлеба и какой-то слабо определяемой похлёбки личного приготовления Гилса Зальмо, Ярослав и Алексимо решили переговорить с неожиданным попутчиком. Тот сидел отдельно ото всех у раскидистого дуба и, казалось, спал. Но при приближении Яра и барона мгновенно открыл глаза. "Племянник" с "дядей" спокойно расположились рядом.

— Кто ты? — снова спросил Ярослав.

— Я уже говорил.

— Что-то мне подсказывает, что ты лжёшь. И, возможно, там, у помоста я поспешил…То, в чём тебя обвиняют, правда?

— Это долгая история…

— Ничего, у нас впереди много времени, — чуть кивнул Алексимо.

— Хорошо. Я расскажу. Меня на самом деле зовут Максо, вот только не Липьер, а Лемс. И я действительно вор.

— О, Недра! — выругался де Крон.

— Успокойся, Ал. Давай выслушаем его до конца.

— Ну что ж, давай. Все равно уже ничего не изменишь…