— Значит, отказываешься?

— Согласна, — притворно тяжело вздохнула Люська.

— Апельсинчик, его зовут Сергей Иванов.

— Я думала, Брэд Питт или Дон Джонсон.

— Ну почему ты смотришь только американские фильмы?

— А я не фильмы смотрю. Значит, мне подой­ти и спросить: «Вы — Сергей Иванов»?

— Это все, что ты способна придумать?

— Ладно, поняла. Мне сделать вид, что наша встреча случайна. Только что можно придумать в девять часов утра? Ларек свой развернуть и продать ему трусы с носками? Не переживай, подруга, все будет хорошо и весело. Где живет твое чудо?

— На Соколе.

— Это недалеко. А где именно?

— У меня только адрес.
– Придется поискать. И еще один момент. Если никакой блондин из подъезда не выйдет или_ откровенно не захочет идти с тобой на контакт, сразу же уходишь и зво­нишь мне. А с меня бутылка мартини.

— Ну уж нет. Стол с полной сервировкой.

— Все, что попросишь.

— Ладно, давай адрес...

«А если это Ромео? — подумала Люба, поло­жив трубку. — Он же опасный тип! Но у него два объекта ненависти: Олег и я. С первым уже раз­делался, теперь моя очередь. Но тогда он просто не пойдет с Люськой на контакт. И знакомиться вообще ни с кем не станет. Будет сочинять свою историю знакомства. Вот здесь-то я его и пой­маю».

— Ба! Время-то уже сколько! — посмотрела она на часы. И громко пропела: — Спать, спать, спать...

Апельсинчик определенно поднимала ей на­строение. Люба уже. откинула одеяло и собира­лась упасть в постель, как раздался телефонный звонок.

— С ума, что ли, сошли? Вы знаете, который час?! — в свою очередь возмущенно рявкнула она.

— Половина второго ночи, — раздался грустный вздох на том конце провода. — Но что я могу поделать, если ваш телефон все время занят?

— Капитан Самохвалов?

— Просто Стае.

— Мы разве перешли на «ты»?

— Вы перешли, а я только собираюсь. И зна­ете что?

— Что?

— Когда я не вижу вашего лица, мне это сде­лать проще. Я вас боюсь.

— Почему?

— Ну вы же психолог. Видите меня на­сквозь, да?

— А женщины зубных врачей боятся, потому что они в любой момент могут заставить открыть рот и полезть туда с клещами? Даже если не на , работе?

Капитан Самохвалов снова грустно вздох­нул:

— Я вот что звоню, Любовь Александровна. Ничего нового не вспомнили?

— Разве есть нужда в моей помощи?

— Топчусь на месте. Вы были правы: не было у вашего мужа ни долгов, ни врагов, ни любовниц. И поэтому я почти готов поверить в Ромео.

— Тогда знаешь что? —- неожиданно реши­лась Люба. — Можешь проверить алиби трех людей на тот вечер, когда убили Олега?

— А откуда они нарисовались?

— Он снова прислал мне сообщение. Ромео. И на этот раз я его не уничтожила. Сохранила.

— Значит, можно выяснить, откуда этот па­рень выходил на связь?

— Шпионская какая-то терминология: «вы­ходил на связь». Но он мог сделать это с любого компьютера. К другу, например, зашел или в Интернет-клуб.

— Но все равно номер вычислить можно. И методом исключения...

— Это долгий путь. Пожалуйста, проверь трех мужчин: Стрельцов Павел Петрович, про­живает за городом, в собственном особняке, по адресу...

— Так, записал.

— Градов Алексей Сергеевич, проживает...

— Так.

— И Сергей Иванов, район метро «Сокол». Дом номер...

— И кто такие эти трое?

— Один из них был в машине, врезавшейся в наши «Жигули». Это точно.

— Что ж, не убийца, так ценный свидетель. Уже кое-что.

— И хорошо бы еще выяснить, нет ли у кого-нибудь из них машины «Жигули» бежевого цве­та, восьмерки. С тонированными стеклами.

— Хорошо. А как вы себя чувствуете, Любовь Александровна? — после паузы спросил он.

— Спать собираюсь, — сердито ответила Люба.

— Ну, спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Она подержала в руке трубку, прислушива­ясь, не раздадутся ли в ней короткие гудки. Нет, тишина.

— Стае, ты почему трубку не вешаешь?

— Ты первая.

— Что-что? Я не ослышалась? А как же кле­щи в моих руках?

— У меня здоровые зубы.

— Повесь трубку, Стае. Это детство, в самом деле.

— А чего ты тогда ждешь?

Она разозлилась, швырнула трубку на рычаг и надолго замерла перед молчащим телефоном. Сон куда-то пропал. Почему люди внезапно глупеют? Плотно сжатый кулачок с зернышка­ми для счастья даже вспотел от напряжения. Снова приманивать, ждать: прилетит, не при­летит? А потом снова будет больно. Нет уж. Она не сделает ни шага навстречу, ни полшага. Даже если ей очень нужна будет его помощь, попробует справиться сама.