Зато наш маломощный радист Хазимуллин исправно прокачивал связь с «Горизонтом», находящимся на гораздо большем удалении, чем все эти «Моря», «Озёра» и «Зениты». Только вот это случалось два раза в сутки: ранним утром и поздним вечером. Именно в это время суток коротковолновой радиопередатчик Алексея был способен передать свой сигнал сквозь труднопреодолимую знойную атмосферу. И всякий раз узел связи батальона передавал нам одно и тоже сообщение: «Ожидать…»

И наконец-то свершилось!.. После ночного сеанса радиосвязи Хазимуллин радостно выкрикнул всего три слова…

— Едут! Будут завтра!

Эти короткие слова означали очень многое. Что ядро нашего отряда прекратило свои боевые действия на стыке афгано-пакистано-иранских границ. Что капитан Перемитин принял мудрое решение возвращаться на базу Лашкаргах. Что завтра он вместе со всеми остальными бойцами и командирами должны проследовать в непосредственной близости от нас. Что в случае благоприятного стечения обстоятельств они поделятся с нами соляркой для БМпешек и возможно водой для нас…

— Около десяти-одиннадцати часов отряд будет проходить мимо нас! — сообщал радостные вести Алексей Хазимуллин. — Приказано обозначить себя ракетами или дымами! Когда они будут в зоне прямой видимости. Вот и всё!

Но всем нам и этого было очень даже предостаточно. Большего и не требовалось…

— Слава тебе, Господи! — с чувством произнёс прапорщик Акименко. — Наконец-то!

Его искренняя реакция рассмешила кого-то из бойцов. Но кого именно я так и не опознал. Слишком уж короткими оказались смешки… Да и чересчур уж хриплыми…

— Это кто там развеселился? — почти сурово произнёс командир группы, однако интонации в его голосе проскальзывали радостно-приподнятые. — Отставить!.. Зарипов! Приготовь ракеты и дымы!

Я хотел было сказать «Есть!», но в пересохшем горле слова застревали где-то на уровне кадыка… Поэтому я молча кивнул в темноте и пошел выполнять приказание.

Прежнее настроение напряжённого ожидания теперь моментально преобразилось до возбуждённо-радостных эмоций. И хотя всех нас продолжала мучить жажда, но и она… Даже эта проклятая жажда теперь казалась лишь временной трудностью. Ведь завтра всё должно было измениться!

А потому всё теперь шло своим чередом. Собранные мной сигнальные ракеты и оранжевые дымы благополучно ожидали своего счастливого часа на волноотражающем щитке нашей БМПешки. Завтра утром именно они должны были обозначить местоположение группы. Чтобы зоркие глаза наблюдателей ядра отряда смогли увидеть нас…

Ночь пролетела очень быстро и как-то незаметно. Едва солнце поднялось над горизонтом, как почти все бойцы и офицеры оказались на ногах. Но прошёл час… Другой… Третий… И радостное чувство ожидания сменилось прежней напряжённостью…

По приказу командира наводчик Тетюкин стал вызывать по радиосвязи капитана Перемитина или же командира второй группы. Но «Зенит» и «Море» всё никак не откликались… И Лёнька продолжал терзать эфир… Однако наш «Океан» по-прежнему оставался один-одинёшенек… Прямо посреди пустыни Регистан. Нашу бортовую радиостанцию не слышал никто. И мы соответственно тоже… Не слышали никого.

И только в 10.30 утра вдалеке послышался слабый шум.

— Едут! — доложил с фишки Коля Малый. — Товарищ старшнант, едут!

Но командир группы уже и сам услышал еле различимый далёкий гул. Веселков взобрался на башню, чтобы самолично понаблюдать в бинокль Б-12. Менее мощная оптика тоже была задействована для своевременного обнаружения возвращающейся колонны. Но напрасно крутились колёсики, то увеличивая, то уменьшая дальность действия биноклей Би-8 и Б-10… Впустую всматривались в свои прицелы снайпера… Совершенно зазря надрывался в башне радист Пайпа…

— Блядь! — неожиданно зло выругался товарищ прапорщик. — Не видать!

Он принял из рук командира группы самый мощный наш бинокль Б-12, но и старшине не удалось разглядеть вдали ни громоздкую махину грузового Урала, ни менее габаритный топливозаправщик, ни приземистые силуэты боевых машин пехоты… Ни-че-го!..

А гул всё нарастал и нарастал!.. С каждой минутой он становился всё громче и громче… Пока не замер на одной постоянной тональности… И тем не менее колонны не было видно.

— Что за чёрт! — ругался командир группы, опять берясь за бинокль. — Шум есть…

— А они как будто сквозь землю провалились! — натужно и громко рассмеялся Билык.

Однако всем нам сейчас было не до смеха. Рёв проезжающих мимо машин доносился до нас очень отчётливо. Иногда можно было различить то, как одна из БМПешек увеличивает обороты своего двигателя… Но вокруг нас по-прежнему расстилалось лишь бескрайняя пустыня с еле колыхающейся растительностью да редкими гребнями барханов. Ни боевых машин пехоты, ни Урала с топливозаправщиком мы не наблюдали…