– Это невыразимо, – прошептала она.

Через мгновение она обхватила оолой руками и крепко прижалась к нему. Простое прикосновение и близость прохладной серой кожи уже несло собой для нее покой. Горе для всех одинаково, подумала она. В нем была горечь потери и боль отчаяния – мука внезапной потери там, где обещалось долгое продолжение.

Они двинулись дальше, и она снова шла рядом с Никани, но на этот раз более уверенно и устремлено, и другие оолой, сбоку и впереди, больше не старались держаться от них в осторожном отдалении.

В лагере Курта было целых три хижины, но построены они были гораздо хуже хижины Лилит. Крыша была сложена из охапок пальмовых листьев – крыша текла, хотя пальмовые листья были уложены по большей части с толком и перекрывали друг друга. Работа новичков. У хижин были стены, но пол не настелен. Внутри для тепла были сложены из камней очаги, дым от которых выходил в двери. Прожив несколько дней в своем дымном убежище, их обитатели выглядели теперь соответственным образом. Их лица были закопчены и злы, сами они были грязны.

Увидев выходящих из джунглей оолой, они собрались перед хижинами тесной группой, сжимая в руках мачете, топоры и импровизированные дубинки. Лилит содрогнулась, представив, как в результате всех ее стараний распределились силы: она вместе с инопланетной нелюдью против людей, решивших противостоять чужеродной силе до последнего.

Остановившись на краю поляны, она не решилась идти дальше.

– Я не стану драться с ними, – сказала она Никани. – С Куртом, один на один, другое дело, но с остальными я драться не буду.

– До применения силы может дойти только в том случае, если они решат напасть первыми, – ответило Никани. – В любом случае, ты не должна вмешиваться. Мы собираемся впрыснуть всем сильную дозу транквилизаторов – так, чтобы, даже если они решатся применить оружие, обойтись без потерь. Как ты сама понимаешь, это очень опасно.

– Ближе не подходите! – крикнул им Курт. – Оставайтесь там, где стоите!

Оанкали послушно остановились.

– Это поселение людей! – продолжал кричать Курт. – Вы и ваши животные не имеют права приближаться к этому месту.

Говоря это, он смотрел на Лилит, держа топор наготове.

От вида топора по ее спине побежал холод, но желание добраться до Курта по-прежнему было сильно. Она откровенно признавалась себе, что готова убить Курта. Готова лишить другого человека жизни. Она отнимет у него топор и забьет его насмерть голыми руками. Потом оставит его там, где он упадет, как сам он бросил Джозефа, и пусть гниет тут, в этом чужеродном тропическом саду.

– Стой спокойно, – шепнуло Лилит Никани. – Питер знает, что Земли ему не видать. Он понимает, что потерял все, в том числе и Селену. Она отправится на Землю без него. У него нет ничего, что бы сдерживало его морально или физически. Мы сами им займемся.

Она не сразу осознала услышанное – слова не могли найти аналогов в ее сознании. В ее мире не осталось больше ничего, кроме мертвого Джозефа и оскорбительно живого Курта.

Никани держало ее за руки до тех пор, пока само опять не стало частью ее сузившегося до игольного острия мира. И как только Никани увидело, что она снова смотрит на него, реагирует на него и старается высвободиться именно из его рук, вместо того чтобы тупо рваться в сторону Курта, оно медленно и отчетливо повторило ей свои слова еще раз, потом еще и еще, пока смысл их не достиг ее сознания и не проник в него, до тех пор, пока она наконец не успокоилась. В течение всех этих отчаянных секунд Никани, держа Лилит за руки, не позволяло себе прибегнуть к успокоительному.

Рядом с ними Кахгуяхт говорило о чем-то с Тэйт. Расстояние, разделяющее оолой и Тэйт, было весьма приличным, в руках у Тэйт было мачете, и держаться она старалась рядом с Габриэлем, в свою очередь вооруженным топором. Определенно именно Габриэль уговорил ее бросить Лилит в их хижине без сознания. Наверняка это было так. Но как им удалось уговорить Леа? Что заставило уйти ее – страх остаться совсем одной, наедине с таким подозрительным созданием, как она, Лилит?

Отыскав глазами Леа, Лилит с любопытством вгляделась в ее лицо. Та избегала ее взгляда. Лилит усмехнулась и снова повернулась к Тэйт.

– Уходите отсюда, оставьте нас в покое, – твердила Тэйт голосом, который совсем не был похож на голос прежней Тэйт. – Мы не хотим вас видеть! Мы хотим жить свободно! Оставьте нас наконец в покое!

Ее голос дрожал, она была готова расплакаться. Несколько первых слезинок уже скатились по ее щекам.

– Я всегда старалось говорить вам правду, – отвечало ей Кахгуяхт. – Если только кто-то из вас ударит другого человека или оанкали мачете или топором, он никогда больше не увидит Землю. С Землей этот человек сможет распрощаться навсегда, Тэйт.