Она опустилась на траву рядом с мертвым телом, поначалу стараясь хоть что-то понять, потом замерев и полностью отказавшись думать; она больше не пыталась представить себе случившееся и ее слезы кончились. Она просто сидела, окаменев как статуя, неподвижно, и все. По ее рукам ползали насекомые, и Никани осторожно смахивало их с нее. Она ничего не замечала.

По прошествии некоторого времени, Никани подняло ее с земли, справившись с ее весом почти без труда, и поставило на ноги. Она попыталась вырваться и оттолкнуть его, желая только одного, – чтобы ее оставили в покое. Никани бросило Джозефа на произвол судьбы. Она больше не хотела его знать. Но вырваться ей не удалось, она только беспомощно извивалась в его объятиях.

Оно само отпустило ее, и она едва не упала обратно на Джозефа. Убив Джозефа, Курт ушел, бросив его тело просто так, словно тело дикого зверя. Он даже не посчитал необходимым похоронить Джозефа. Теперь его похоронит она.

Наверное угадав ее мысли, Никани снова подошло к ней.

– Как ты отнесешься к тому, если мы на обратном пути заберем его с собой, а потом отправим на Землю? – спросило оно Лилит. – Он сможет снова соединиться со своим миром, снова стать его частью.

Похоронить Джозефа на Земле? Для того чтобы его тело стало частью нового мира новых людей?

– Хорошо, – прошептала она.

Никани осторожно прикоснулось к ней чувственной рукой. Вскинув к нему голову, она ожгла его гневным взглядом, страстно желая, чтобы оно оставило ее в покое.

– Нет! – ответило оно. – Больше этого не случится. Один раз я уже совершило ошибку, предоставив вас самим себе, понадеявшись, что вы сможете позаботиться друг о друге. Больше я тебя не оставлю.

Глубоко вздохнув, она позволила его чувственной руке знакомо обвить шею.

– Только не нужно транквилизаторов, – проговорила она. – Пускай то… что я чувствую сейчас, останется во мне в чистом виде. Пусть у меня останется хотя бы это.

– Я не собираюсь вмешиваться в твои чувства или искажать их, просто хочу разделить их с тобой.

– Разделить? Ты хочешь разделить со мной то, что я испытываю сейчас?

– Да.

– Зачем тебе это нужно?

– Лилит…

Никани двинулось вперед, и она помимо воли зашагала рядом с ним. Остальные оолой уже молча шли впереди них.

– Лилит, дело в том, что Джозеф принадлежал и мне тоже. Ведь ты сама привела его ко мне.

– Это ты дало его мне.

– Я бы ни за что не прикоснулось к нему, если бы ты отвергла его.

– Теперь я жалею о том, что этого не случилось. Тогда Джозеф остался бы жив.

Никани ничего не ответило.

– Я тоже хочу разделить с тобой твои чувства, – сказала тогда она ему.

В ответ Никани удивительно по-человечески прикоснулось к ее лицу.

– Для этого тебе достаточно пошевелить шестнадцатым пальцем на своей левой обычной руке, – мягко ответило оно.

Еще один пример того, как умело могут оанкали поставить человека на место: мы способны понять ваши чувства, мы разделяем с вами вашу пищу, мы изменяем ваши гены. Но по сию пору мы слишком сложны для того, чтобы вы могли надеяться понять нас.

– Я согласна на самое грубое приближение! – не отступалась она. – На самую далекую аппроксимацию. Ведь мы заключили сделку! Ты всегда говорило о том, что мы заключили сделку. Теперь я хочу получить свою долю!

Ее крик заставил щупальца идущих впереди оолой метнуться в ее сторону и свил в узлы отрицательных эмоций щупальца Никани. Ей удалось смутить его? Или разозлить? Ей было наплевать. Какое оно имело право так долго паразитировать на ее чувствах к Джозефу – вообще на каких-либо ее чувствах? Оанкали позволили себе ставить эксперименты на живых людях, в результате которых один человек погиб. Что теперь они думают по этому поводу? Испытывают сожаление о том, что не проявили больше внимания к такому ценному материалу? Или же человеческий материал являлся для них просто расходным?

Никани прижало конец чувственной руки к основанию ее черепа – очень осторожное прикосновение. Что-то должно произойти, оно что-то передаст ей. Остановившись одновременно, они повернулись друг к другу лицом.

Оно дало ей… новое восприятие цвета. Совершенно чужеродное, невообразимое, неописуемое и лишенное именования, полувидение, полуощущение… полувосприятие вкуса. Мгновенная и пугающая вспышка, совершенно подавляющая и меняющая ее мир, в котором она не знала, как прежде без этого существовала.

Ее прежней больше не было.

Прикосновение к неведомой еще тайне невероятной красоты и полноты. Обещание чудесной глубины и чувственной протяженности.

Разрушение.

Исчезновение.

Смерть.

Вокруг нее снова медленно проступили прежние джунгли, она вспомнила, что стоит под деревьями рядом с Никани, лицом к лицу к нему, а за спиной ее терпеливо ожидают другие оолой.

– Это все, что я пока что могу показать тебе, – проговорило Никани. – Таково твое понимание моего чувства. Я сомневаюсь, найдутся ли в одном из ваших языков понятия, чтобы выразить эти чувства словами.