Он тяжело взглянул в глаза Шайны и вышел, оставив девушку одну – плачущую и дрожащую – в тишине библиотеки.

Брамблвудские плантации протянулись вдоль берега Йорк-ривер в шести милях от Монткалма. Это было поместье Джона и Филиппы Саутворд, живших здесь в уютном доме вместе со своим сыном, Камероном, в котором родители не чаяли души. Сейчас весь дом ходил ходуном: здесь готовились к балу в честь возвращения Камерона и его молодой жены из свадебного путешествия. Для местного общества это событие обещало стать гвоздем сезона.

Правда, Шайна, отправившаяся на бал в одной карете вместе с Йеном, Ребеккой и Габриелем, предпочла бы остаться дома. Остаться бы в своей комнате, в тишине, и не слышать, как многочисленные гости будут поздравлять Ребекку и Габриеля с предстоящим свадебным путешествием, которое ожидает теперь и эту счастливую пару.

В полумраке кареты она посмотрела на сидящего напротив Габриеля. Он опять солгал. Он ничего не сделал, чтобы расстроить свою помолвку с Ребеккой. Шайна подумала, что Габриель и не собирается делать этого. Но напрасно он надеется, что Шайна согласится быть его любовницей и станет делить его с Ребеккой. Ну уж нет! Если он все-таки женится на кузине, Шайна сама примется за устройство своих дел. И она твердо решила довести все это до сведения Габриеля при первой же возможности.

А пока что она вынуждена была сидеть и слушать нежное щебетание Ребекки:

– А Камерон Саутворд возил свою Джустину в Париж! – Она испытующе взглянула на Габриеля. – А ты свозишь меня в Париж, когда мы поженимся?

Шайна нахмурилась, а Габриель слегка наклонился вперед и ответил:

– Мы еще успеем обсудить это. – В голосе его слышалась легкое раздражение.

– Ты не в духе, – огорченно произнесла Ребекка, не замечая напряженности в его тоне. Затем переключила свое внимание на Шайну: – Ты же знаешь Джустину Саутворд, не так ли? Я собираюсь пригласить ее родителей к нам на бал. Их фамилия Уордс, ну, помнишь, – из Уордс-Крик на Джеймс-ривер.

Шайна безразлично пожала плечами и покачала головой. За последнее время ее познакомили со столькими соседями, что у нее не было никакой возможности запомнить их всех. Уордс? Вполне возможно, что она их знает. Не до этого ей было – все мысли ее занимал лишь один человек: Габриель Форчун, волшебным образом превратившийся в Габриеля Сент-Джона.

Ребекка продолжала что-то говорить, но Шайна не слушала ее. Она сокрушенно думала о том, как тщетны бывают попытки людей строить далеко идущие планы. Вот и Ребекка сейчас полностью поглощена своей предстоящей свадьбой, но не знает, что ее планам суждено рухнуть, потому что этой свадьбе не бывать.

Не вступала Шайна и в разговор с Йеном, несмотря на его попытки расшевелить ее. Она молча, рассеянно смотрела в окно, с нетерпением ожидая конца путешествия. «В конце концов, – размышляла Шайна, – чем скорее мы приедем, тем скорее начнется бал, а чем он скорее начнется, тем скорее и закончится».

Длинная, выдержанная в зеленых и золотых тонах гостиная в Брамблвуде была залита огнем свечей. Они горели – сотнями – в начищенных, сияющих бронзой и хрусталем канделябрах. С пола убрали тонкие французские ковры, и обнажилось матово блестящее полированное дерево паркета. Все было готово для танцев.

Пламя свечей играло на драгоценностях, щедро украшавших собравшихся дам, и на золотом шитье сюртуков, ладно сидевших на плечах их кавалеров. Здесь собралось лучшее общество: богатейшие плантаторы этого уголка бескрайней Америки. Весь высший свет Виргинии.

Камерон и Джустина Саутворд, поженившиеся всего три месяца назад, все время держались вместе. Вскоре к Джустине присоединилась Ребекка, и подруги стали вполголоса обсуждать состоявшееся счастье первой и предстоящее счастье второй. Шайна с глубокой неприязнью наблюдала за этой картиной.

Оглянувшись, она нашла глазами Габриеля. Он стоял в углу комнаты и весело смеялся в компании двух смутно знакомых Шайне мужчин. Кажется, они были тогда на балу в Монткалме. Оба они были, как припомнила Шайна, из Вильямсбурга и оба были близкими приятелями губернатора – непримиримого борца против пиратов.

«А он смелый!» – подумала Шайна о Габриеле со смешанным чувством восхищения и досады.

Она подумала, что губернатору Виргинии и в голову не может прийти, что прямо у него под носом живет один из самых известных пиратов побережья – Габриель Форчун. И что он живет открыто, не прячась, а самые богатые семейства штата наперебой зовут его в свои дома, поят лучшим французским шампанским, а пират знай себе посмеивается над ними.

– Шампанского?

Шайна только теперь увидела рядом с собой Йена. Она не слышала, как он подошел. Ему пришлось повысить голос, чтобы отвлечь Шайну от мыслей о стоящем у противоположной стены человеке с густой гривой угольно-черных волос.

– Благодарю, – она с улыбкой взяла бокал из руки Йена.

– Вам нравится здесь? – спросил Лейтон, проследив глазами за направлением ее взгляда и увидев Габриеля. – Не хотите ли потанцевать?

Шайна пригубила свой бокал.

– Нет, спасибо, – рассеянно сказала она. – Что-то нет настроения танцевать.