– Пожалуйста помогите мне раздеть ее, – сказала она Сареку. – Никто из тех, кто был в изоляторе, пока не заболел. Я не хочу подвергать своих медсестер дополнительному риску. Боюсь, что наш персонал станет отчаянно необходим, прежде чем дела придут в норму.

Пока Аманду укладывали, Спок вызвал Кирка. После того, как Спок сообщил свои новости, на несколько мгновений восцарила тишина. А потом:

– Боже, Спок, мне так жаль. Не волнуйся, я позабочусь обо всем отсюда.

Не волноваться. Как типично для человек. Спок не стал на этот раз утверждать, что вулканцы не волнуются – он признался сам себе, что действительно волнуется, и знал, что Сарек тоже. Он отвернулся от коммуникатора, и вернулся туда, где лежала его мать, бледная и без сознания, теперь одетая в зеленый больничный комбинезон.

– Она пока стабильна, – сказала доктор Гарденс. – Больше мы ничего не можем сделать, только ждать, и отслеживать симптомы. Побудьте с нею, если вы ее любите. Теперь уже вы не можете подвергнуться еще большему риску, чем прежде.

Сарек пододвинул к кровати стул. Спок начал делать то же самое, потом внезапно опомнился…

– Доктор, меня тоже надо изолировать. Вы читали сообщения с Найсуса. Во мне течет кровь вулканца и человека: теперь мое тело может породить еще более смертельную форму болезни, чем та что может убить моих отца и мать.

Доктор Леонард Маккой был утомлен уже тогда, когда транспортировался на Найсус. В течение дня он устал еще больше. Каждый здоровый врач был на расхват, потому что больница заполнялась жертвами чумы. Если он не наблюдал пациентов, то был в компьютерной лаборатории Найсуса вместе с медицинскими экспертами, помогая им в свободные часы.

Он понял, из-за чего здесь умерло больше половины докторов и медсестр; от полного истощения, вызванного заботой о большом числе пациентов, у них просто не осталось сил сопротивляться болезни.

Заражение было неизбежно; никто не мог провести всю жизнь в маске, перчатках, и защитной одежде. Даже в инфекционных камерах стресс приводил к ошибкам. Например многие вытирали собственный неприкрытый лоб той же самой рукой в перчатке, которая только что касалась руки пациента при обследовании. За свою длительную карьеру Маккой видел такое прежде много раз. По большей части, он ни за что не вспомнил бы промах, из-за которого вирус попал в организм, и при этом невозможно было сказать, была ли это ошибка в процессе выполнения служебных обязанностей, или же что-то другое.

Пока, единственным обнадеживающим открытием был тот факт, что вирус жил вне живого организма меньше часа; любая окружающая среда, изолированная от людей в течении часа становилась безопасной. Но люди не могли прекратить взаимодействовать в целом. Семьи не могли разделиться. Больным была нужна забота, и каждый день был уступкой правилам.

Наконец, после восемнадцатичасового рабочего дня, когда он держался только силой воли, Маккой заснул прямо на стуле. Когда кто-то попробовал поднять его, он проснулся ровно настолько, чтобы переползти на кушетку.

Но не успел он как следует уснуть, как кто-то снова начал трясти его за плечо.

– Мне жаль, доктор –экстренный вызов с «Энтерпрайза».

Он доплелся до коммуникатора.

– Да, – сказал он шатаясь. – Маккой здесь.

– Боунз. – серьезность в голосе Джима заставила его очнуться.

– Что случилось?

– Болезнь уже на борту. Аманда. Спок и Сарек оба подверглись заражению.

– Поднимайте меня, – была первая мысль Маккоя.

– Хотел бы, но не могу –ты нужнее там, где находишься.

– Джим, здесь такая неразбериха! Я проклинаю эту работу словно молоденький интерн, впрочем как и другие доктора. Мы не продвигаемся в исследованиях из-за постоянных кризисов. Половина их докторов и медсестер умерли от этой заразы, а остальные больны или истощены.

– Тем больше причины тебе остаться, – сказал ему Кирк. – Твой персонал справится с изолятором. По крайней мере есть одна хорошая новость.

– И что же это?

– Теперь мы не сможем уйти и оставить тебя. «Энтерпрайз» останется на месте, пока вы не найдете средство от этой болезни. Только тогда мы действительно улетим, и ты вместе с нами, если захочешь.

– Благодарю, – цинично произнес Маккой. Потом пронзил капитана взглядом. – Джим! Помнишь образец мутации! Если Спок заразился…

– Он знает. Он сразу же изолировал себя, – ответил Кирк. – Так что я застрял здесь так же как и вы. Хотя сейчас я не имею ничего против того, чтобы болтаться на орбите.

Маккой заметил расстройство в голосе капитана; вирус не был тем видом врага, с которым человек действия знал, как бороться.

А я? задумался Маккой, прерывая контакт.