– Какой университет вы выбирали? – спросила Т’Пайна.

– Конечно же на Земле, хотя мой отец испытывал неприязненные чувства к Федерации, я пробовал для начала MIT(массачусецкий технологический институт). Я провел там два года, один год в Оксфорде, где наставники возражали против моего пути, поэтому я ушел в Корону, в Королевскую Академию, где и получил свою степень к моему собственному удивлению!

Т’Пайна была впечатлена: если в Федерации и было какое-либо учреждение, которое могло конкурировать с Академией Вулкана в областях науки и математики, это была Королевская Академия Короны. А Дивер продолжал:

– Остерегайтесь математики, леди Т’Пайна. Эта склонность входит в кровь и не отпускает. Я нахожу решение к функциям Т'прола только ради собственного развлечения. А потом я стал аспирантом в научной Академии Вулкана!

– Вы преподавали в Академии Вулкана? – Т’Пайна внезапно задалась вопросом, были ли все его слова ложью, или же уловкой типа той, что он показал Зионе.

Но Дивер ответил на ее вопрос.

– Целый год. Своего рода забава почувствовать себя с другой стороны стола.

– Я училась в Академии Вулкана три последних года, – сказала Т’Пайна. – Я только что получила высшее образование.

– Тогда это было еще до вас, семь лет назад по стандартам Федерации. Мне понравились тамошние люди –вы вулканки держите мужчин в напряжении, как и везде в галактике, точно так же как здесь. Скажите мне кое-что, – добавил он, глядя на нее сверху вниз, как будто он мог сказать все о ее внешности, не смотря на защитный костюм, – Академия Вулкана выдвигает специальные требования красоты для женщин?

– Что?

– Слушайте, все время пока я был там, я никогда не видел женщину, которая не была бы лучшей представительницей своего вида. Даже телларитки были, гм, были не так уродливы как всегда. И каждая из них была очень сообразительна –на мой взгляд там просто рай для мужчины! Если бы я мог и дальше переносить высокую температуру и гравитацию, то я бы там остался.

– Не сомневаюсь, – отрезала Т’Пайна. Она не одобряла поворота, который обрела эта беседа. – Если вы извините меня, мистер Дивер…

– Бэу, – сказал он. – и пожалуйста, сидите, леди Т’Пайна. – Очень скоро эта кричащая орава потребует внимания.

– Дети, которые кричат не всегда те, кто требуют внимания, – сказала она, подходя тихо к окну, где играли малыши. Она положила датчик термометра на лоб каждого ребенка, проверяя его температуру, которая для каждого из них была уникальна. – И если вы провели год на Вулкане, то вы должны знать, что ко мне не стоит обращаться как к леди, – добавила она когда Дивер встал на колени рядом с ней.

– А… конечно. Тогда вы моложе, чем я думал, – сказал он, касаясь щеки спящего ребенка тыльной стороной ладони. – Это означает, что вы еще более храбры, чем я думал. Почему вы решили работать здесь, среди нас парий?

Автоматически, он собрал игрушки, которые разбросали дети и вернул их на место.

– Работа должна быть сделана, – объяснила Т’Пайна. – Я не могу быть полезна в лабораториях. Поэтому…

– Поэтому вы вдвойне рискуете своей жизнью?

– Я защищена.

– Зиона почти сняла с вас маску. – Маленький мальчик, который явно на половину был телларитом, протянул ему свои руки и жалобно закричал. Дивер поднял его, подкинул вверх, прижал свою щеку к щеке ребеннка, затем пощекотал, чем вызвал смех, и снова поставил на пол.

– Термометр намного более точный способ проверить наличие лихорадки, – сказала ему Т’Пайна.

– Не для моей мамы. Она всегда могла наощупь определить, когда пора готовить куриный бульон. Plomeek суп для вас, мисс.

– Я знакома с человеческими блюдами, – сказала ему Т’Пайна. – Как и plomeek суп, народная мудрость традиционно наделяла его большими лечебными свойствами – и современная медицина доказала, что он подобно антибиотику действительно помогает. Однако…

– Т’Пайна!

Лайн Свит, прозванная "Сахаром" ее человеческими друзьями, спешила через комнату игнорируя детей, которые пробовали привлечь ее внимание, всем видом говоря Т’Пайне, что она принесла важные новости. Как и Т’Пайна, Сахар была здесь добровольцем, потому что у нее не было опыта для другой работы на Найсусе, чтобы остановить чуму. И, подобно Т’Пайне, она желала делать хоть что-то, чтобы сохранить свой дом. Прядка темных волос выскользнула из-под защитной кепки Сахара и упала ей на глаза. Автоматически ее рука поднялась, чтобы вернуть волосы назад. И Бэу Дивер и Т’Пайна воскликнули:

– Нет! – и бросились, чтобы перехватить ее руку прежде, чем она коснется обнаженного лба.

Рука Дивера накрыла руку Т’Пайны на запястье Сахара. Даже через защитную перчатку, она почувствовала его странную прохладу, и это было похоже на удар током. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Сахар этого не заметила.

– О, мой Бог, – прошептала она, уставившись на то как соскользают руки Т’Пайны и Дивера, освобождая ее. – Спасибо, – сказала она. Потом посмотрела на Т’Пайну, которую она знала всю свою жизнь. Они были соседями. – Т’Пайна, это твоя мать. Она заразилась на работе, они думают, что это первая или вторая разновидность, но не третья. У нее есть хороший шанс на выздоровление, но…

– Я пойду к ней, – сказала Т’Пайна, и только одна мысль теперь вертелась в ее голове.

Теперь болезнь поразила T'Кир, единственного члена ее семьи.

Глава двадцать четвертая

Сорел провел своим медсканером по T'Кир. У нее была перемежающаяся лихорадка, но в остальном показатели были стабильны.

– Вы чувствуете боль? – спросил он.

– Я могу ей управлять, – ответила она.

– Я введу вам антивирусный агент широкого спектра действия, а затем помогу войти в исцеляющий транс.