Только ради нее, только потому, что ему было невыносимо видеть, как она страдает от усталости, он решил остановиться в этом замке, который ему не хотелось больше никогда посещать… Как встретит его женщина, которая любит его еще меньше, чем собственная жена, — его невестка? Может и пустить стрелу в горло, если окажется не в духе. Спутанные темно-русые волосы миледи Аврил свободно спускались на плечи, делая ее моложе своих девятнадцати лет. Гастон нашел невестку, как и сказали слуги, в покоях. Она сидела у окна в любимом кресле Жерара.

Не двигаясь, юная вдова смотрела на вышивку, лежащую перед ней на коленях, хотя солнце уже давно село и в комнате было темно. Огонь в очаге едва горел.

По словам домашних, она сегодня не выходила из комнаты, но даже со своего места Гастон видел, что за целый день она не сделала больше нескольких стежков.

— Аврил… — тихо позвал он.

Она не ответила, словно не замечая его появления, и он не нашелся, что еще сказать. Стража и слуги были очень рады его приезду. Хозяйка все еще не могла оправиться после смерти своего мужа, почти ничего не ела, и они беспокоились за ее здоровье.

Тем более что она была беременна.

Гастона новость буквально ошеломила. Но сейчас он ясно видел, что живот невестки под тяжелыми складками платья заметно округлился. Камеристка сказала, что ребенок должен появиться примерно через три месяца.

Ребенок его брата!..

К горлу подкатил комок. Как он тогда думал? Жизнь в окружении смерти?

Входя в комнату, он ждал, что его встретит град упреков, но вид молчаливой, изнуренной женщины подействовал на него куда сильнее. Глядя на нее, он не узнавал в ней ту огненного темперамента девушку, которая привязала к себе брата.

— Аврил, — повторил он, сделав нерешительный шаг вперед, — почему ты?..

— Если ты спросишь, действительно ли это ребенок Жерара, клянусь Богом, я убью тебя.

Она не двинулась, даже не подняла глаз, но он остановился, как будто налетел на стену. Тем не менее ему стало легче. Хотя слова были произнесены еле слышно, но угроза, прозвучавшая в них, сразу напомнила ему прежнюю Аврил.

— Я не спрашиваю об отце ребенка, — успокоил он ее.

— Но ты ведь не будешь отрицать, что в первую очередь подумал именно об этом, мой дорогой деверь? Разве не ты требовал от меня забыть его? Найти другого мужчину?

— Я лишь советовал тебе вновь выйти замуж, — поправил ее Гастон. — Ради твоего же блага. Ты обдумала мое предложение, которое я сделал, когда мы виделись в последний раз?

— Нет. А ты обдумал мое предложение?

— Поскольку стою перед тобой, значит, я не отправился в преисподнюю гореть в вечном пламени.

В первый раз за время разговора она подняла на него глаза, в которых на мгновение сверкнула крошечная зеленая искра.

— Мое предложение остается в силе.

Гастон пытался сохранить спокойствие.

— Аврил, почему?..

— Ты пришел сказать мне, чтобы я убиралась из замка?

Он пошатнулся, как от удара. Неужели она считает его таким жестоким? Разве он может выбросить ее из дома? В ее-то положении?

— Нет, — раздраженно ответил он. — Я просто заехал сюда по дороге в отцовский замок. Это твой дом, и можешь оставаться здесь сколько хочешь. Я тебе уже говорил.

— Извини, милый деверь, за то, что я сомневаюсь. — Ее взгляд затуманился, и она отвела его, вновь уставившись на свою незаконченную работу. — Ведь тебе не впервой нарушать свое слово.

Обвинение, произнесенное тихим шепотом, громом взорвалось в его ушах. Она бередила незаживающую рану в его душе. Сжав кулаки, он с трудом загнал вспыхнувшую боль обратно.

— Почему ты не сообщила мне о ребенке?

— Не думала, что это тебя тронет.

Еще один удар, после которого он некоторое время даже не мог вздохнуть. В ее голосе не было иронии, обычная констатация факта. Почему она считает, что ее беременность безразлична ему? Она единственная из всей семьи осталась в живых. Неужели он так сильно обидел ее, когда предложил вновь выйти замуж и обеспечить свое будущее? Вполне разумное предложение. Аврил нужна опора, нужен кто-то, кто защитил бы ее.

— Не важно, как ты оценила мои чувства, — с упреком сказал Гастон, — но ты должна была сообщить мне. Я несу за тебя ответственность.

— Да, ты много раз напоминал мне об этом, милый деверь. Особенно когда требовал, чтобы я слушалась твоих приказов. — Она не отрывала глаз от вышивки и даже сделала один стежок. — Значит, нам можно остаться в замке?

— Я уже сказал. — Его терпение иссякло. — У меня три замка. Я же не могу жить сразу в трех!

— Тогда я останусь здесь. Где он. И я останусь одна. Я не собираюсь выходить замуж второй раз. Никогда.