— Хорошо. Возьмите повязки и немного воды, моя дорогая супруга. — Последнее слово он выплюнул из себя как отраву. — Вы перевяжете меня в моих покоях.

Гастон вышагивал по своей комнате от кровати до очага и обратно, пока не протоптал дорожку в соломе на полу. Он был в таком бешенстве, что почти не чувствовал боли в ноге. И причиной оказалась его жена.

Его меньше всего волновали те новшества, что она внесла в жизнь замка. Не особенно трогала его и мысль о том, как ей удалось всего за несколько дней изменить отношение к себе со стороны прислуги. Даже ее экстравагантный наряд был ему безразличен.

Нет, он вышел из равновесия, когда почувствовал странный толчок в груди при ее появлении в зале.

Еще сильнее его беспокоило происшествие в таверне. Дело там обстояло иначе, чем он преподнес его своей свите.

Гастон остановился перед очагом, упершись в стену руками. В раздражении подтолкнул обугленную головню в огонь. В таверне он не переспал с девушкой.

Во имя всех святых, он был уверен, что все получится. Он полночи бросал на нее призывные взгляды, касался ее и наконец повел в свою комнату. Происходил привычный ритуал соблазнения, после которого он всегда чувствовал себя удовлетворенным и счастливым.

Но, оказавшись со служанкой наедине, Гастон с удивлением и беспокойством почувствовал, что не испытывает к ней никакой страсти. В первый момент он испугался и подумал о каком-то недуге, поразившем его. Ее поцелуи совершенно не возбуждали. Он снял сапоги, отстегнул меч и начал раздеваться, чтобы продолжить ласки в постели, но вдруг… передумал. Резко повернувшись в темноте, он случайно напоролся на небрежно брошенный меч и пронзил им бедро.

Это окончательно подорвало его дух. Прежде, что бы ни случалось, он был предельно аккуратен с оружием. Сейчас же его мысли были далеки от девушки, предлагавшей ему себя, и целиком поглощены образом Кристианы: чертами ее лица, формами и…

Дьявол, эта навязанная ему жена по-настоящему опасна, если сумела так завладеть его чувствами, что он потерял интерес к женщинам! Потерял осторожность при обращении с оружием! Потерял контроль над собственными мыслями. Он не находил этому объяснения.

Появившиеся в комнате Ройс с охотниками по-своему истолковали инцидент, а он не стал их переубеждать. Позже он боялся задумываться над случившимся, подозревая, что найдет ответ, который его вовсе не обрадует.

Но он понимал, что… привязан к Кристиане какой-то неведомой силой, заставившей его отказаться от общества других женщин.

До него вдруг дошло, что он выбрал девушку в таверне именно потому, что она была рыжеволосой.

Как его жена.

Жена, которую он не имеет права положить с собой в постель.

Гастон отошел от очага и направился к окну. Отворив створки, он позволил студеному зимнему воздуху наполнить комнату и вдохнул полной грудью, надеясь потушить все еще полыхавшее в груди пламя.

Испепеляющее желание вновь начало преследовать его, стоило ему встретиться с Кристианой взглядами.

Боже, а ее вызывающий наряд, который обрисовывал длинные, стройные ноги — икры, колени, бедра! Он не видел ее всего несколько дней и сейчас чувствовал себя крестоносцем, прильнувшим к чистому источнику после долгого блуждания по знойной пустыне. Ее грудь казалась ему еще более пышной, чем запомнилась со времени их последней встречи, ее талия — еще более тонкой, вздернутый подбородок — еще более независимым, темно-серые глаза — еще более…

Нет, черт возьми, невыносимо! Он захлопнул окно и снова стал мерить комнату шагами в тщетной попытке выбросить из памяти навязчивый образ.

Это грозило опасностью. Смертельной опасностью! Если она только догадается, в ее руках окажется оружие, разящее без промаха.

Он изо всех сил пытался скрыть это непрошеное… непрошеное…

Он нашел точное слово, и лицо его исказила горькая гримаса.

Чувство к ней! Во что бы то ни стало он должен подавить его, не дать ему завладеть собой.

Внезапно Гастону вспомнился его брат Жерар и безумная страсть, которую тот питал к своей жене Аврил. Чета проводила вместе все дни, все часы с их первой встречи. Жерар называл это любовью. Словом, которое достойно только женщин. Гастон знал, что оно означает: постоянное всепоглощающее желание так вскружило Жерару голову, что он…

Он стал слишком мягким от этой «любви». Больше супругом, чем воином. Он позволил чувствам к Аврил так завладеть собой, что перестал быть настоящим рыцарем. Будь Жерар более твердым, более осторожным, будь он самим собой в тот злосчастный день, он остался бы жив. И их отец остался бы жив.

Нельзя позволить чувству к женщине взять верх над всем остальным. Судьба Жерара ясно это показывала.

Гастон присел на кровать и яростно потер лоб. Надо избавиться от этого дурацкого желания. Избавиться от Кристианы. Она же человек Туреля и послана сюда именно затем, чтобы сделать его, Гастона, беззащитным перед ее чарами. Обмануть его. Обворожить. Соблазнить!..

Он обязан добиться расторжения брака и жениться на миледи Розалинде де Бриссо. Чем скорее он сделает это, тем лучше. Три его замка слишком далеко отстоят друг от друга и представляют легкую добычу для Туреля, для фламандцев, для любого разбойника или мародера. Только объединив свои владения с землями Бриссо, клином разделившими его имения, сможет он противостоять захватчикам.