— Добрый вечер, дорогая супруга. Решили полюбоваться ночным пейзажем?

От страха у нее перехватило дыхание, и она не смогла ничего сказать в ответ. Он держался лишь благодаря тому, что его тело было зажато между куполом и стеной замка. Одно неловкое движение — и он полетит вниз.

— Что вы там делаете? — в ужасе выкрикнула она.

— Наслаждаюсь прекрасным видом, — невнятно ответил Гастон, — и одной-двумя фляжками прекрасного кастильского вина из погребов моего брата. — В доказательство он помахал одной из фляг.

— Похоже, речь идет не о двух, а о десяти флягах! — сердито заметила она, от страха сжимая широкие каменные перила. Бог знает, как он забрался туда, но спуститься у него нет никакой возможности. Тем более пьяному.

— Две или десять — какая разница? — Он откинул голову назад. — Все равно теперь это мое вино, а не моего брата.

Алкоголь делал невнятной его речь, но не мог скрыть грусти, звучащей в голосе. Селина почувствовала эту боль как свою собственную. Почему не замечала ее раньше? Прежде она даже не думала, что он тоже может страдать. Ведь, наверное, для него было настоящей мукой находиться в доме, полном воспоминаний о брате.

— Гастон, — тихо сказала она, пытаясь заставить его сосредоточиться на вопросе, который занимал ее, — как вы туда забрались?

— Поднялся по краю, — он сделал неопределенный жест, — прыгнул, повернулся, потом подтянулся на руках. — Он сделал неловкое движение плечом. — По-моему, я разбередил старую рану.

Селина закусила губу, чтобы сдержать рвущийся из груди стон.

— А как вы думаете спускаться обратно? — спросила она, стараясь казаться спокойной.

Гастон взглянул на нее, наклонив голову. На лоб упала прядь волос.

— Ваш голос звучит взволнованно. Вы правда обеспокоены?

— Я не хочу, чтобы вы сломали шею или утонули во рву. Он тут же посмотрел вниз и — потерял равновесие. Селина закрыла руками рот, видя, как он начал соскальзывать вниз.

Почти тут же Гастон выпрямился, скорее всего бессознательно, благодаря долгим годам жизни в постоянном напряжении, в постоянной готовности к любым неожиданностям. Снова заняв устойчивое положение, он небрежно улыбнулся:

— Вы правы. Это опасно.

Дрожащая от страха, Селина медленно опустила руки.

— Не двигайтесь, Гастон. Пожалуйста, оставайтесь на месте. Сейчас я схожу за помощью.

— Нет, не уходите, женушка. Если вы так беспокоитесь, лучше я сам спущусь к вам.

— О нет!

Она еще не успела крикнуть, как он соскользнул с крыши с беспечностью ребенка, лишь в последний момент упершись каблуками в выступающий край крыши. Он бросил ей последнюю оставшуюся у него флягу с вином и соскочил вниз. Все произошло так быстро, что Селина не поняла, как он ухватился за край и стал раскачиваться.

Селина зажмурилась и открыла глаза, лишь услышав, как его каблуки стукнулись о пол верхней террасы. Он споткнулся, но быстро выпрямился и небрежно присел на перила.

Верните, пожалуйста, мою фляжку.

Обессилев от переживаний, Селина прислонилась к колонне. Даже пьяный, слава Господу, он не потерял формы.

Эй, женушка!

— Вы не получите ее! — выкрикнула она. Хорошо бы запустить фляжкой прямо в его отчаянную, безмозглую голову!

— У меня болит старая рана, — проворчал он. — Не вы ли как-то говорили, что вино помогает от ран?

— Но не от старых ран. И уж никакой пользы не будет, если его пить. Разве что превратит вас в лунатика, который ничего не замечает вокруг.

— Как же я устал, — пробормотал он, глядя на нее полуприкрытыми остекленевшими глазами, — от пер… перк… Прек… — Заплетающимся языком он все же закончил фразу: — …прекословия женщин, которое выводит меня из терпения. Если вы не бросите мне ее, я сам приду за ней.

— И не думайте, несчастный пропойца. — Селина повернулась к двери в спальню. — Я запру свою дверь.

Через секунду она поняла, что он задумал. Краем глаза Селина увидела, как он перелез через перила с намерением перепрыгнуть к ней на террасу.

— Боже мой! — Отбросив фляжку, Селина кинулась к нему, протестующе подняв руки. — Не делайте этого!

Увы, с таким же успехом она могла остановить товарный поезд. Когда изо рва раздался всплеск от упавшей туда фляжки, она увидела, как он присел и, опершись рукой о перила — она надеялась, что достаточно сильно, — резко оттолкнулся ногами — она молилась, чтобы ему хватило скорости, — и взлетел в воздух. На мгновение, показавшееся Селине вечностью, его тело застыло в воздухе.