Поспешив в комнату мальчиков, она увидела, что их постель была пуста. Встревожившись, побежала на кухню и облегченно вздохнула. На столе стояли три тарелки с остатками сладкого сиропа и два стакана с недопитым молоком. Возле третьей тарелки стояла пустая чашка из-под кофе.

Значит, Чанс приготовил мальчикам завтрак и проводил в школу. Почему он не стал ее будить?

Она села к столу. После недолгих размышлений лицо ее помрачнело. Все ясно: просто он не мог утром смотреть ей в лицо. Полночи они занимались любовью, а сейчас он, видимо, сожалеет обо всем случившемся.

Вздохнув, она поднялась на ноги. Неужели ее план не сработал? Она узнает об этом сегодня ночью. Придет он к ней или снова уйдет к девушкам из танцзала?

Фэнси оделась, прибралась в доме и села за стол, чтобы написать письмо бабушке, которая уже наверное заждалась весточки от внучки. Конечно, о неприятностях с Чансом писать не стоит. Зачем расстраивать старушку?

Она написала, что все идет хорошо, что чувствует себя прекрасно, что очень скучает по своей милой бабушке и ждет не дождется ее в гости.

Закончив письмо, Фэнси запечатала его в конверт, надела теплый жакет, а голову и плечи повязала шалью. Прежде чем отправиться к реке, куда должна была прибыть почтовая лодка, она хотела нанести визит Большой Мирте.

– Итак, ты вышла замуж за этого волка, – сказала Мирта после того, как они с Фэнси обнялись и сели выпить кофе с пирогом, который испек Лютер. – Должна признаться, что это было для меня большой неожиданностью. И совсем не потому, что Чанс ни за что не хотел жениться. Просто я думала, что он слишком упрям, и не соизволит попросить тебя об этом.

Гостья задумчиво смотрела в окно. После слов хозяйки она горько улыбнулась и сказала:

– Он меня и не просил об этом.

– Ну не хочешь же ты сказать, что это ты просила его жениться на тебе? – недоверчиво спросила Мирта.

– Нет, конечно, – с достоинством отвергла это предположение Фэнси. – Моя бабушка приказала ему обручиться со мной.

– Приказала? Ему? Ты имеешь в виду…

– Да. Я беременна от него. Ребенок родится в середине июля.

Ошарашенная Мирта некоторое время молчала.

– Я должна поздравить тебя или выразить сочувствие? – наконец произнесла она.

– Я и сама не знаю, Мирта, – откровенно призналась Фэнси. – Если бы не наши сложные отношения с Чансом, я была бы очень довольна. Мне всегда хотелось иметь своих детей. Но если мне придется воспитывать ребенка одной, то без отца у него будет трудная жизнь, особенно если родится мальчик.

– Почему ты думаешь, что тебе придется одной растить ребенка? Насколько я знаю Чанса Доусена, он не оставит малыша. Он не из тех людей, которые уклоняются от ответственности.

– Меня не устраивает то, что он вынужден был на мне жениться.

– Вот как? Но я думаю, что он ничего не имеет против. К тому же, он любит детей, а своего ребенка будет просто обожать. Подожди, и ты убедишься в этом.

Фэнси не стала говорить о своем решении, что если отношения с мужем не наладятся, она вернется после рождения ребенка к бабушке. Переведя разговор на другую тему, она стала рассказывать о том, как провела семь недель в Сан-Франциско, как надоело ей каждый день наряжаться и ходить в гости к людям, с которыми не имела ничего общего.

Мирта рассказала, что в поселке за это время почти ничего не изменилось, если не считать того, что объявился какой-то недруг Доусена, задавшийся целью всех здесь извести.

– Мы все теперь боимся пожаров.

– Чанс говорил, что представления не имеет, кто бы это мог быть.

– Все теряются в догадках, но, по моему мнению, это человек из другого поселка. Человек, который затаил злобу на твоего мужа.

Фэнси хмыкнула.

– Может, чей-то разгневанный муж?

– Нет, здесь ты ошибаешься, моя дорогая. У Чанса было много женщин, но он никогда не связывался с замужними. У него и без того была масса возможностей.

Гостья допила кофе и поднялась.

– Мне нужно поторопиться, иначе я опоздаю к почтовой лодке. Я хочу отправить письмо бабушке.

– Я рада, что ты вернулась, Фэнси. Заходи почаще.

– Обязательно. Думаю, и ты не забыла дорогу к моему дому.

Фэнси была уже на полпути к реке, когда увидела идущих ей навстречу Гила и Пилар. Как только мексиканка увидела ее, она тут же взяла своего спутника под руку и самодовольно улыбнулась. Но когда Хэмптон приветливо поздоровался с Фэнси, лицо Пилар перекосилось от злобы.