Но, к счастью, ничего такого не потребовалось, так как миссис Доусен то ли не заметила спешившего к ней Гила, то ли проигнорировала нарочно и, не замедляя шаг, прошла мимо.

Однако гневный горящий взгляд Чанса Хэмптон не мог не почувствовать.

Когда Ленни и Тод, придя из школы, выбежали на кухню, их встретил целый букет аппетитных запахов. На столе остужались два яблочных пирога, на плите запекался большой кусок говядины с картофелем, сковороду с тушеными бобами нужно было только подогреть, и кроме того, целый противень с булочками ждал своей очереди в духовке.

Стол Фэнси накрыла на четверых, хотя точно не знала, придет ли Чанс к ужину. К обеду он не приходил – она видела, как ее муж шел в столовую вместе с другими лесорубами.

Уже смеркалось. Фэнси зажгла лампу и поставила ее на кухонный стол, а еще две лампы отнесла в гостиную, где мальчики делали уроки, заданные им на дом учительницей. Тод оказался не очень старательным учеником, но зато Ленни достиг явных успехов: научился писать печатными буквами свое имя и умел прочитать несколько слов в букваре.

Мясо уже было готово и стояло на столе, а булочки можно будет вынимать из печи через пятнадцать минут.

Фэнси занервничала, услышав смех и шутки проходивших мимо лесорубов. Они направлялись в столовую. Был ли среди них Чанс? Ей очень хотелось выглянуть в окно, но гордость не позволила.

Прошло десять минут, и миссис Доусен уже перестала надеяться, что ее муж будет ужинать сегодня дома. Она вынимала булочки из духовки, когда открылась дверь и вошел Чанс.

Ставя хлеб на стол, она краем глаза посмотрела на мужа, пытаясь определить, в каком настроении он явился. Кажется, сегодня он был в хорошем настроении, подумала она и приветливо улыбнулась.

– Пока ты умоешься, я накрою на стол. Ужин удался на славу. Все трое мужчин, от самого маленького до большого, не уставали нахваливать стряпню хозяйки и уплетали так, что только треск за ушами стоял.

– Как хорошо, что мы снова ужинаем все вместе, правда дядя Чанс? Правда же хорошо, что мы все вместе? – Тод смотрел на дядю выжидающе и нетерпеливо, открыв рот, обведенный белым ободком, оставшимся от молока.

– Да, конечно.

Чанс рискнул улыбнуться Фэнси и чуть не задохнулся, когда она улыбнулась ему в ответ.

– Ты скучал без нас, Чанс? – спросил Ленни. – Мы с Тодом очень скучали по тебе.

Доусен вопросительно взглянул на жену. Может, и она тоже скучала по нему? Но глаза у нее были опущены, и он не мог определить, что у нее было на уме.

– Конечно, скучал, – ответил он парню. – Очень хорошо, что вы все вернулись домой. Я рад этому.

Когда ужин закончился, и мальчики ушли в гостиную, Чанс сказал:

– Я помогу тебе убрать посуду. Фэнси отрицательно покачала головой.

– Спасибо, я сама справлюсь. Ты ступай отдыхать. Весь день работал на холоде, устал. Иди посиди лучше с мальчиками и погрейся у камина.

Доусен даже растерялся, не зная, как реагировать на эту новую Фэнси. Сегодня она была такой приветливой, заботливой и радушной, как никогда в жизни.

– Да, сегодня было холодно, и потрудиться пришлось немало, – сказал он наконец и оставил ее убирать со стола.

Быстро управившись на кухне, миссис Доусен присоединилась к своему семейству, уютно расположившемуся в гостиной. Чанс устроился в кресле-качалке, вытянув ноги к огню, Ленни сидел за столом и переписывал буквы из букваря, а Тод лежал на коврике перед камином и задумчиво смотрел в огонь.

Наверное, он вспомнил своих родителей, подумала она и присела рядом с мальчиком.

– Что ты увидел такого интересного в огне, милый? – шутливо спросила она, положив руку на плечо племяннику.

– Он видит лицо Рути Даниэле.

Ленни оторвался от книги, и в глазах его светилась насмешка.

– Неправда! – возмутился Тод.

– Правда. Вы пишете друг другу записки.

– Неправда.

– А вот и правда.

Фэнси решила остановить нараставшую ссору и обратилась к Чансу:

– Ты никогда не рассказывал, каким образом твои родители оказались на территории Вашингтон.

– Мои отец и мать приехали в Орегон в числе первых пятидесяти поселенцев. Эта группа называла себя Великими Первопроходцами. Когда мне исполнилось пять лет, мы обосновались в домике Уилламет, и отец занялся лесозаготовками. С тех пор мы жили в поселках лесорубов. После того, как умерла моя мать, мы с отцом переехали на реку Колумбия в район Велла-Велла. А когда погиб отец, я переехал сюда.

Тод и Ленни слушали со вниманием короткий рассказ Чанса, но когда он закончил говорить, они вовсю зевали.