— Все так, — подтвердил Сухьи, — но дело зашло еще дальше, чем ты представляешь.

— Я пас, — объявил я.

Откуда-то снаружи раздался леденящий душу вой.

— Подумай еще чуть-чуть, — предложил Сухьи, — а я пока схожу позову одного гостя.

Он поднялся и шагнул в лужу, после чего тут же исчез.

Я допил пиво.

В следующее мгновение скала, находящаяся слева от меня, озарилась слабым сиянием и слегка зазвенела. Почти бессознательно я в первую очередь взглянул на свое кольцо, отнесенное Сухьи к разряду магических инструментов, как бы собираясь использовать его для защиты. Просто удивительно, насколько привычно я уже ощущал себя с ним, хотя прошло совсем немного времени с тех пор, как я его нашел. Поднявшись на ноги, я повернулся лицом к камню, протянув в его сторону левую руку, когда сквозь светящийся проем вошел Сухьи в сопровождении высокой темной фигуры. Еще минута — и фигура обрела четкие очертания, превратившись из некоего расплывчатого бесформенного осьминога в моего брата Мондора, в человеческом обличье, одетого в черное, как и в последний раз, когда я его видел, хотя теперь наряд был новым и несколько другого покроя, со слегка растрепанными белокурыми волосами. Он быстро пересек расстояние между нами и улыбнулся мне.

— Я вижу, с тобой все в порядке, — начал он.

Я кивнул, глядя на его перевязанную руку.

— Надеюсь, что так, — подтвердил я. — Что новенького произошло в Амбере с тех пор, как я его оставил?

— Никаких новых разрушений не последовало, если ты это имеешь в виду, — ответил он. — Я остался единственно потому, что хотел узнать, не понадобится ли моя помощь в чем-нибудь. Но все свелось к небольшой магической уборке соседних помещений и замене нескольких планок в стенной обшивке. Потом я попросил Рэндома отправить меня домой, что он и сделал, и вот я здесь.

— Разрушения? В Амбере? — удивился Сухьи.

Я кивнул.

— Да, произошло столкновение между Единорогом и Змеей, в результате чего дворцу был нанесен значительный ущерб.

— Но что могло привести Змею Хаоса в самую цитадель сил Порядка?

— Камень Правосудия, который в то же время является ничем иным, как утраченным Глазом Змеи.

— Мне хотелось бы услышать эту историю полностью.

Я дал ему подробный отчет обо всем случившемся, опустив лишь мои собственные похождения в Коридоре Зеркал и в апартаментах Бранда. Пока я говорил, Мондор несколько раз переводил взгляд с моего кольца на Сухьи и обратно. Увидев, что я заметил это, он улыбнулся.

— Так, значит, сам Дворкин еще в прежние времена?… — сказал Сухьи полувопросительно.

— Я не был знаком с ним раньше, — ответил я. — Но сейчас он, кажется, в курсе всех дел.

— А королева Кашфы, стало быть, получила второе зрение в виде Глаза Змеи?

— Я не знают, может ли она им видеть, — сказал я. — Она все время носит повязку. Но это интересная мысль. Если такое действительно возможно, как ты думаешь, что он позволит ей различить?

— Холодный свет границ вечности, если можно так выразиться, за пределами всех Отражений. Ни один смертный не может носить его слишком долго.

— Но в ее жилах течет кровь Амбера, — сообщил я.

— В самом деле? Кровь Оберона, ты хочешь сказать?

Я кивнул.

— М-да, ваш покойный монарх был весьма деятельный мужчина, — заметил Сухьи. — Ну что ж, это может в какой-то мере облегчить ношение Камня, хотя я только высказываю предположение, не основанное на точном знании. Не представляю, что из этого выйдет. Только Дворкин мог бы сказать. Если он сейчас находится в здравом уме, значит, у него были свои причины сделать то, что он сделал. Я признаю его искусство, хотя никогда не мог предугадать его действий.

— А ты был лично с ним знаком? — спросил я.

— Да, я знал его, — ответил Сухьи, — очень давно, еще до того, как начались все бедствия. Даже не знаю, должен ли я радоваться или сожалеть о них. Находясь в здравом рассудке, он был способен на величайшее добро. Но потом его интересы снова могли совершенно измениться.

— Сожалею, что не могу просветить тебя на этот счет, — сказал я. — Мне его действия также представляются весьма загадочными.

— Я также сбит с толку всем происходящим вокруг Глаза Змеи, — добавил Мондор. — Но мне представляется вполне вероятным, что это может быть проблемой местного значения, касающейся отношений Амбера с Кашфой и Бегмой. Не знаю, правда, что может быть приобретено в результате подобных спекуляций. По-моему, нам лучше уделить свое внимание другим, более насущным делам.

Я обреченно вздохнул.

— Таким, например, как вопрос о престолонаследии?

Мондор поднял бровь.

— О, лорд Сухьи уже сказал тебе?

— Нет, — ответил я, — но я так много слышал от своего отца о борьбе за наследование престола в Амбере, со всеми этими заговорами, интригами, попытками вести двойную игру, что уже могу считаться специалистом в данной области. Мне представляется, что сейчас происходит то же самое среди наследников династии Суэйвилла, сменится не одно поколение, прежде чем все окончательно уладится.

— В основном ты прав, — подтвердил Мондор, — хотя, возможно, картина и не так мрачна, как тебе представляется.

— Во всяком случае, одно могу сказать, добавил я. — Что до моих намерений, я собираюсь отдать покойному дань уважения и убраться отсюда к чертям. Если вам захочется сообщить, как идут дела, пришлите мне открытку.

Он рассмеялся. Вообще-то он смеется редко. Я почувствовал колючую боль в запястье, там, где обычно находился Фракир.

— Да он действительно не знает, — произнес затем Мондор, обращаясь к Сухьи.