– Тогда, десять лет назад. Почему ты промолчала?

Она кашлянула и на миг отвела глаза. Сейчас соврет, понял Нейв. Угостит его ложью, которую десять лет хранила про запас.

– Ну... не видела смысла тебя беспокоить.

– Беспокоить? Ты не сообщила, что у меня есть дочь, потому что боялась меня обеспокоить? – И она еще смеет смотреть ему в глаза?! – Если, конечно, отец действительно я.

– Да. Отец – ты.

– Тогда что ты скрываешь, Шелби? – требовательно спросил он.

—Ничего, – ответила она, воинственно уперев руки в бедра. – Мне нечего больше скрывать. И сюда я приехала не для того, чтобы ругаться с тобой.

– Я просто хочу знать, почему ты ничего мне не сказала? Нет, черт побери, он не позволит ей отделаться пустыми отговорками! Ведь речь идет о его ребенке!

– Я думала, что ребенок умер.

– А перед этим? Предыдущие семь или восемь месяцев?

– Боялась, – коротко ответила она. Глаза ее сверкали, словно два драгоценных камня, выбившиеся из прически рыжие пряди трепал ветер.

– Чего? – настаивал он. Шелби молчала.

– Не припомню, чтобы ты чего-то боялась в то время. Конечно, ты была богатая и избалованная, но не из пугливых. Характер у тебя был ого-го, да и язычок – острее некуда.

– Не в этом дело.

Он молча ждал, склонив голову набок. Шелби молчала; на щеках ее пылали алые пятна.

– Выкладывай, Шелби.

– Черт возьми! – выкрикнула она. – Я с тобой это обсуждать не собираюсь!

– Что обсуждать? – не отставал он.

– А, будь оно все проклято! – Она гордо расправила плечи. – Хорошо, я боялась тебя. И отца. И того, что скажут люди.

– Почему?

– Потому что была глупой девчонкой.

– А еще?

Шелби на миг отвела взгляд, и Нейв заметил, что на лбу ее выступили капельки пота.

– Я боялась тебя, потому что... – Она взглянула ему в глаза. – Потому что любила тебя, Невада Смит.

Он молчал, не понимая, что ответить, жалея, что вырвал у нее это признание, запоздавшее на десять лет.

– Да, верно. Я была дурой. Просто идиоткой. И даже мои семнадцать лет – не оправдание. Но это правда: я тебя любила. Теперь ты знаешь, и... боже мой, как же я тебя любила – и как боялась потерять! На тебя ведь нельзя было положиться, верно? Я легла с тобой в постель, я сходила по тебе с ума, ради тебя готова была на все, но так и не знала, как ты ко мне относишься. А потом я забеременела и... и...

Она закусила губу, словно борясь с собой, и, вздрогнув, обхватила себя руками – как будто озябла в тридцатипятиградусную жару.

– Не успела я толком сообразить, что же произошло и что теперь делать, – закончила она тихо, словно почерпнув сил из какого-то невидимого источника, – как случилось это убийство. Вот тогда-то я перепугалась по-настоящему.

Но Нейв интуитивно догадывался: это еще не вся правда.

– Однажды я поехала к тебе, чтобы все рассказать, – помолчав, заговорила Шелби. – Но когда остановилась у твоего дома, увидела, что ты... ты был... с Вианкой Эстеван.

– У нее накануне убили отца.

– Знаю, но...

– Мы с ней были друзьями.

– Не только друзьями, и оба мы это знаем! – Шелби метнула в него взгляд, способный заморозить адское пламя. – Теперь-то незачем кормить меня баснями! Вы с Вианкой спали вместе!

– Давным-давно, – согласился он.

– А я для тебя была всего-навсего развлечением!

Гнев Нейва вырвался наружу: не понимая, что делает, он шагнул вперед и прижал Шелби спиной к бревенчатой стене. Крокетт встревоженно гавкнул.

– Верно, Шелби, ты чертовски здорово меня развлекала. А кем для тебя был я? Зачем ты со мной связалась? Пожалела нищего полукровку? Решила позлить папочку? Или тебя обуяла тяга к приключениям?

– Неправда!

– Врешь.

– Ты служил в полиции...

– И долго там не задержался. – Тщетно Нейв старался не замечать, как горят у него под ладонями ее обнаженные плечи. – Я был изгоем от рождения – и до смерти останусь изгоем. А ты связалась со мной, чтобы побеситься перед отъездом в колледж и насолить судье.

– Нет! Будь ты проклят...

И в этот миг Нейв совершил, должно быть, один из самых дурацких поступков за целую свою жизнь.

Он поцеловал ее. Впился губами в губы, вжался всем телом в жаркое, податливое тело. Ноги его, обтянутые пропыленными джинсами, сплелись с голыми ногами Шелби. Бедра ощутили мягкость ее бедер. Мужское орудие уперлось в нежный холмик ее лона. Нейв чувствовал, как горит ее кожа под тонкой хлопковой тканью блузки, – чувствовал и проклинал себя за слабость.

Он провел языком по ее губам, но Шелби не открылась ему навстречу. Не противилась, но и не отвечала на поцелуй. Пот ручьями стекал по его спине. По жилам вместо крови струился кипяток. Мужское естество твердело и властно рвалось на свободу. Но сверхъестественным усилием воли Нейв оторвался от ее губ и взглянул в немигающие потемневшие глаза.