Шрифт:
– Подкуп, шантаж... Серьезные обвинения!
– Значит, так, отец, – твердо заговорила Шелби, не давая ему себя смутить и запутать. – Либо ты рассказываешь мне все, что знаешь, и экономишь кучу времени – либо я иду в полицию, и все скелеты, какие хранятся в шкафах у семейства Коул, выставляются на всеобщее обозрение.
– Подумай хорошенько, принцесса. Дважды подумай.
– Уже думала. И дважды, и трижды, и сотню раз. Он невозмутимо отправил в рот вторую оливку.
– Я слышал, ты виделась с Нейвом Смитом.
– Столкнулась с ним на улице.
Судья недоверчиво вздернул кустистые седые брови.
– Забавно. Первым делом встречаешься именно с тем, от кого тебе лучше держаться подальше.
– С отцом моего ребенка.
– Может быть.
Шелби отвернулась и уставилась на цветущий куст петуньи, с отвращением чувствуя, как лицо и шея заливаются краской стыда.
– Вот в чем загвоздка, девочка моя. Что, если ребенок у тебя вовсе не от Нейва? Тогда все окажется еще хуже, чем сейчас.
Ну нет, она не позволит отцу себя унижать! Шелби встала и оперлась обеими руками о стол:
– Это мой ребенок. И я вернулась сюда, чтобы выяснить, что с ним. Все остальное неважно. А теперь выбор за тобой: хочешь – помоги мне, не хочешь – не помогай, но, так или иначе, я найду свою дочь!
– А дальше что? – Судья устремил на нее взгляд, какой обычно приберегал в суде для несговорчивых свидетелей. – Если девочка жива, если она и вправду твоя дочь и если ты ее найдешь – что дальше? Вырвешь ее из семьи, где она прожила девять лет? Оторвешь от приемной матери, от отца, от братьев и сестер? Ты уверена, что для нее это будет к лучшему? – Он с хлюпаньем втянул в себя очередную оливку – и Шелби ощутила, как к горлу подступает тошнота. – О ком ты заботишься: о ней или о себе?
Она сама все время думала об этом, но не собиралась обсуждать этот мучительный вопрос с отцом.
– Все по порядку, – ответила Шелби. – Сначала надо ее найти. А потом я буду решать, что делать дальше.
– Ты играешь с огнем, Шелби.
– Ты тоже. Но тебя это никогда не останавливало, верно? – Усилием воли она заставила себя не повышать голос. – Короче: или ты помогаешь мне, или я докапываюсь до разгадки сама. Но, поверь, я этого дела так не оставлю. – Она допила чай и отставила бокал. – Кто прислал мне фотографию?
– Понятия не имею, – ответил он, не отрывая от нее холодного, жесткого взгляда.
Седые волосы судьи лежали волосок к волоску; строгий костюм его, несмотря на удушающую жару, от которой на футболке у самой Шелби давно выступили пятна пота, казался безукоризненно свежим. На коленях лежала трость с набалдашником слоновой кости – никто никогда не видел, чтобы судья опирался на нее при ходьбе.
– Хорошо. Кто удочерил моего ребенка? – настаивала Шелби.
– Тоже не имею понятия.
– Да как ты смеешь лгать мне в лицо? Ты не можешь не знать!
Медленно, слог за слогом роняя слова, он ответил:
– Не знаю, что сталось с твоей дочерью. Я не спрашивал.
– Значит, знал, что она не умерла!
– Нет. Я знаю одно: родилась она живой и здоровой. Что с ней стало дальше – не интересовался.
Шелби с самого начала подозревала правду, но признание судьи поразило ее, словно удар в лицо.
– Она же твоя внучка!
– А ты – моя дочь. Я заботился о тебе.
Шелби не верила своим ушам. Какого черта она вообще с ним разговаривает? Перед ней человек, который всю жизнь играл по собственным правилам, и даже закон, который он поклялся защищать, никогда не был ему помехой.
– Господи, поверить не могу! – простонала она. – Ты просто сумасшедший!
– Нет. Я поступил разумно.
– Обманул меня, обманул всех... о господи!
Схватив бокал с тающим льдом, она прижала его к разгоряченному лбу. Боже правый, и этот самодовольный людоед – ее отец!
– Ты рассказала о ребенке Смиту? – спокойно спросил он.
– У меня не было выбора.
– Выбор всегда есть.
– Не все умеют врать в лицо, как ты, – отрезала она. Губы судьи шевельнулись, и в холодных глазах блеснуло что-то, напоминающее печаль.
– Ах, Шелби! – вздохнул он, проведя узловатыми пальцами по волосам. На лбу и в углах рта резко обозначились морщины: сейчас судья Коул выглядел стариком. – Ты сама не понимаешь, что наделала.
– Только то, что должна была сделать, – твердо ответила она.
– Нашла что-нибудь сегодня?
– Пока нет. Но непременно найду, – пообещала Шелби. Теперь ей стало ясно, с чего начать.
Глава 5
Закончив с клеймением двухлеток и сдернув рабочие рукавицы, Нейв задумался, невидящим взором уставившись на пыльно-красный, низко висящий над горизонтом диск солнца. В который раз он спрашивал себя, почему не хочет уехать куда-нибудь и начать жизнь заново. Что держит его на этом клочке каменистой земли, дохода от которого еле-еле хватает на хлеб, в городишке, где даже в нынешние политкорректные времена люди не стесняются в лицо называть его «полукровкой»?