Он перебросил связанного княжича через седло и продолжил:

— Твоего слуха, в Сарае, что про серую орду тебе рассказал, мы уже к Аллаху отправили. А перед тем порасспросили, конечно. От моих вопросов, ежели их калёным железом подкрепить, ещё никто не отмолчался.

Варунок молчал, но Пахомия это нисколько не задевало.

— В дом возвращаться не будем, — сообщил он. — Каждая вошь про него уже знает. Сразу в Старицу пойдём. Там вряд ли тебя достанут.

Они покинули город без приключений, и даже стражники на воротах на сей раз отвернулись при виде живого груза.

Тем временем, на другом конце Ишмы к ладной избе, украшенной резными ставнями и балясинами, подошла старуха.

— Чего тебе, бабушка? — спросил стоявший возле крыльца казак.

— До твоего атамана дело есть, — прошамкала та. — Проводи.

— Экая ты шустрая, — усмехнулся страж. — Сперва мне дело изложи. А я посмотрю, важное ли. Чего по пустякам атамана тревожить?

Старуха пристально взглянула на казака и повторила тихо-тихо:

— Проводи.

У парня всякая охота пропала возражать. Открыл дверь, впустил старую, окликнул атамана.

Тот сперва нахмурился, гостью увидев, но старуха вдруг что-то с лицом своим сделала, волос седой убрала, и явилась молодой девицей. Атаман вздрогнул.

— Мена? — удивился он. — Каким ветром занесло тебя к нам?

Девушка ухмыльнулась.

— Ветры у вас в степи людей носят. Мы по своей охоте ходим.

Затем серьёзно добавила

— С просьбой пришла, Кудеяр. И от себя, и от Сокола, и от князя нашего.

— Помогу, — кивнул атаман. — Но уже говорил чародею, в Мещеру не поведу отряд.

— И не надо, — согласилась Мена. — Клетка есть у тебя голубиная?

— Найдётся.

Кудеяр крикнул товарищам, и те притащили клетку.

Достав из-за пазухи три комочка, Мена осторожно положила их на стол.

— Почто мне дохлые голуби? — удивился атаман.

Девушка улыбнулась, погладила птицу, и та вдруг очнулась, крутанула головкой, осматриваясь. Ведунья сунула голубя в клетку, взяла следующего.

— Как орда из Старицы хлынет, выпускай всех разом. Записок не пиши, для одной вести они предназначены.

— Добро. Может, присядешь, квасу выпьешь, закусишь?

Мена не отказалась. Попила, поела. С Кудеяром новостями поделилась. Потом спросила.

— Княжича отбить можешь?

Кудеяр нахмурился.

— Могу, — ответил он. — Но не буду.

— Почему?

— Прав мальчишка. Князю гордиться им нужно, а не спасать всякий раз. Молодец парень. Вы лучше бы подумали, как на пользу его плен обратить.

— Подумали, — вздохнула Мена.

Мещера. Июнь.

Большая часть населения даже не подозревала, какая война назревала у них под боком. Слухи ходили разные, один мрачнее другого. И про конец света, народ болтал, и про степь, что вдруг на леса ополчилась. Но никто из мужей государственных слухи не подтверждал. Отмахивались. Обычный, мол, разбой назревает. Да и разговоры тревожные только по городу ходили, за стены редко просачивались.

С умыслом не беспокоили зря народ. Поднимать сельское ополчение дело сугубо хитрое. Тут важно как бы палку не перегнуть. Нагонишь страху — разбегутся селяне. С семьями снимутся и в соседние земли уйдут бурю пережидать. А совсем без страха, тоже ничего не выйдет. Махнут мужики рукой, дескать, не наше дело мелочь ловить, у нас и без того забот море неисчерпаемое.

Потому князь с Соколом решили Рыжего по сёлам отправить. Рыжий, он кого хочешь убедит. Великих способностей человек. Вон как в Москве всё обстряпал. Да и в Ишме не сплоховал.

Выдал князь ему грамоту, повозку выделил с лошадью.

— Первым делом с которовцами договорись, — напутствовал. — Они всех остальных вместе взятых стоят.

Вообще-то, соваться в Которово без сопровождения кого-либо из княжеских мечников было верхом неосторожности. Люди там жили преимущественно горячие, могли сперва по кумполу двинуть, а потом уж вопросы задавать. Но Рыжий понадеялся на свой вёрткий язык, да поддержку вурдов, с которыми, после вылазки в степь, очень сдружился.

Евлампия решил дома оставить. Не отошёл ещё монах от прежнего похода, даже приятеля своего давнего посетить поленился. Отложил до лучших времён. А вурды, словно на печи тридцать лет пролежали, вскочили бодренько, мол, застоялась кровь.

Вот через вурдов чуть было и не влипли.

Ещё в село не въехали, как шевеление началось. Едва заметное на первый взгляд шевеление — там свистнул кто-то, тут мальчишка огородами метнулся, где-то ставенька хлопнула, бабы с улиц попропадали. Рыжий лишь усмехнулся. Этих врасплох не застанешь. Сами кого хочешь, уделают… Такие как раз и нужны.