— Гореть тебе в аду, Жмень. Не упасёт тебя схима, и Алексий не защитит от суда божьего. Растеряли вы благость, осквернили фаворский свет. Нет вам спасения. Не увидеть лика заступника человеческого, одни хари мерзкие будут вам провожатыми в пламени гибельном…

Предводитель монахов поморщился.

— Не тебе, горбу верблюжьему, о святости рассуждать. Прожрал и пропил ты и святость, и честь. Предал веру, к поганым подался. Так что молчи впредь, не испытывай терпения моего.

— Поднимайся наверх по одному, — распорядился Жмень. — Оружие и вещи не трогать! И не вздумайте баловать. Не все мне живыми нужны.

— Клыки-то с когтями всегда при нас будут, — буркнул под нос Власорук, но Жмень расслышал.

— До первого допроса, нелюдь мохнатая. А там, не досчитаешься ты, ни клыков, ни когтей.

На левом берегу, словно из морока, вдруг появились всадники. Один подле другого вставали они на круче. Разглядев атамана, Сокол даже считать их не стал. А вот монахи посчитали. И нахмурились. Не понравилось им число такое. Но подметил чародей, знали друг друга противники. По взглядам понял, по ненависти взаимной.

Молчаливое стояние продолжалось долго. На одном берегу чёрные воины, и на другом чёрные. Повадками похожи, а нутром разные.

Первым атаман заговорил. Не с врагом, к Соколу обратился.

— Будь здоров, чародей. Видишь, понадобилась и от меня помощь.

— И вовремя, Кудеяр, — улыбнулся тот. — Весьма кстати ты здесь оказался.

— Дела были, — бросил атаман и посмотрел на монахов. — Ступайте отсюда, слуги божьи. С отцами вашими, у моих завсегда нелады выходили. И не вижу, отчего теперь по-другому будет.

Подумав, добавил:

— А оружие уберите. Хоть одна стрела от вас выпорхнет, все здесь ляжете.

Шестеро казаков сжимали в руках длинные луки. Не натужены были луки, но то дело сноровки. Верилось: сойдёт с них смерть при первой угрозе. По гиблой стреле на святого брата.

Не сразу опустили самострелы воины церкви, а только получив приказ Жменя. Но и тот уходить не спешил.

— Подумай, атаман, на чью сторону встаёшь, — попытался договориться монах.

— И думать не надо, — бросил Кудеяр. — Моя та сторона, что от вас напротив. И так будет всегда.

— Не зарекайся, атаман, — покачал головой Жмень. — Времена иные на подходе. Грядёт пора, когда разделить стадо придётся. На козлов и агнцев.

— Ступай по добру, — мрачно ответил Кудеяр. — Больше не о чем нам говорить.

Когда воины церкви удалились в сторону Ишмы, беглецы выбрались из лодки. Кудеяр спешился и подошёл к чародею.

— Провожу вас до леса, — сказал он. — Поговорим по пути.

Евлампий, семеня к лесу, благодарил бога. Рыжий, в который раз, удивлялся собственному везению. А Варунок просто радовался свободе.

Вурды же, любые чудеса воспринимали как должное. Вот и неожиданное спасение стало для них событием обыденным, вроде хорошей погоды, сменившей бурю. А чем, собственно, удача от погоды отличается?

Они весело рассказывали казакам о всяких пустяках, но те всё больше молчали, даже не улыбались.

— Молчуны, заметил Власорук. — Подстать монахам. То ли солнце здешнее так на людей влияет…

Сокол с Кудеяром отстали.

— Скажи, то, зачем ты сюда пришёл, оно Яру угрожать может? — атаман поднял ладонь, останавливая уже открывшего рот чародея. — Можешь не говорить всего. О многом я проведал, о другом догадался. Главное скажи, чем опасно оно моему народу?

— Хм, — Сокол пожал плечами. — Если никто из местных в Старицу не свалится, по пьянке или из любопытства, то никак не опасно. Пройдёт мимо орда.

— Постараюсь, чтобы никто не свалился, — серьёзно заверил Кудеяр.

Довольно долго шагали молча.

— А может овраг, того… затопить или огнём закидать? — предложил атаман.

— Поздно. В силе орда. Любой отряд на куски разорвёт, если угрозу почует.

— Значит, ничем не остановить бедствие?

— Давай с нами, атаман, битва добрая предстоит. Как раз по твоим парням дело.

— Извини, чародей, не могу. У нас свои беды, свои тревоги. И в степи неладно, полагаю, не только из-за твоей орды.

Они ступили уже на опушку, и вурды радовались лесу, что дети малые.

— Ну, прощай, коли так, — сказал чародей.

— Свидимся ещё, — махнул рукой Кудеяр и впервые улыбнулся. — Мену встретишь, поклон передай… Славная девушка.

Мещера. Три дня спустя.

Сокрыты вурдовы тропы от глаз людских, но проведал старый князь о возвращении сына. Хоть в этом от его следопытов толк вышел. Встретил на берегу Оки. Пришёл с полусотней мечников, с воеводами. И не только.