— А со щенком, что?

— Обратно в дом отвези. Пусть дожидается часа. Только охрану усиль, сбежит вдругорядь, уже не поймаем.

— А ты? — спросил монах.

— А у меня ещё есть дела, — ответил Пахомий. — Выяснить надо, откуда в Мещеру слух просочился.

Поменяв у Жменя коня, и освежив припасы, он отправился дальше на юг. Так и не прилёг ни разу за короткую остановку. Словно и не провёл в пути последние сутки.

Верховья Цны. Май.

Как пленников важных, можно сказать, стоящих на особом счету, их, повязав по рукам и ногам, везли на повозке. Наступила ночь. До Ишмы оставалось рукой подать, а им так и не повстречалось ни одного путника. Люди покинули степь, и Сокол теперь гадал, связанно ли это запустение с крысиной ордой, или на Червленый Яр готово обрушится что-то ещё.

Пленники не спали. Хоть продержали их два дня в зарослях, на голой земле они успели вполне отоспаться. И теперь просто лежали в повозке, а над ними нависало безмолвное чёрное небо. Звёздный Воз, казалось, двигался вслед, покачиваясь вместе с ними от тряски.

— Звёзды… — тихо произнёс Варунок.

Он помолчал немного, разглядывая небо, и сказал:

— Давно я не смотрел на звёзды. Знаешь, я слышал много разных вымыслов и сказаний о том, откуда возникли они на небе, кто их зажёг, но никогда не верил ни одному из них. А ты, чародей, знаешь правду?

— Звёзды — это звёзды, — ответил Сокол. — Они такие же как Солнце, только лежат далеко за пределами мира. Оттого и кажутся точками.

— И всё? Так просто? — удивился юноша. — Но в этом нет никакой красоты.

— В смерти тоже нет никакой красоты, — мрачно заметил Сокол. — Но люди научились восхищаться и смертью.

Город встретил их хмуро, как бы заранее опасаясь любого, кто прибыл с полудня. Ворота даже днём оказались на запоре, чего здесь не случалось уже много лет. Монахов окликнули с привратной башни.

— Кто такие? — спросил стражник, лишь самую малость высунув голову из бойницы.

— Православные мы, — ответил Жмень. — Схимники.

— Из орды? — осторожно спросил стражник.

— Нет, — ответил монах. — Тут рядом, по делам ходили.

Ворота со скрипом открылись, пропуская отряд в город.

— Зачем людей повязали? — нахмурился воротный старшина, разглядев груз.

— Колдун это, — бросил Жмень в ответ. — И щенок его поганый. Не о чем говорить.

— Колдун? — переспросил старшина. — И что с того?

— Не лез бы ты не в своё дело, мирянин, — грубо ответил монах.

— Я город сторожу, — с достоинством возразил старшина.

— Вот и сторожи, — смягчил напор Жмень. — Дело доброе. А у нас свои заботы.

Повозка в окружении четверых монахов всё это время продолжала медленно продвигаться вглубь города и старшина, невольно удалившись от вверенных ворот, махнул рукой и вернулся к подчинённым. Правда, тут же подозвал парнишку из стражи.

— Сбегай-ка до Кудеяра, да расскажи всё. Не нравятся мне что-то монахи пришлые.

— Так, нет Кудеяра, — ответил тот. — Три дня тому назад в Корнике ушёл.

— Вот как? Ну, тогда Кистеню расскажи. Давай, не стой сусликом, дело серьёзное.

На удивление легко отвязавшись от стражи, Жмень вздохнул с облегчением. А рано ему вздыхать было. Люди на улицах оказались куда настырнее ополченцев. Завидев связанных старика и юношу, они удивлялись, подходили, расспрашивали монахов, а когда те отмахивались, шли вслед за повозкой, обращаясь напрямик к пленникам.

— За что тебя, дед? — спрашивал прохожий.

— За правду, сынок, — Сокол нарочно отвечал таким угасающим голосом, будто помирать собрался.

— А куда везут? — любопытствовал другой.

— На костёр… — вздыхал чародей. — Куда ж ещё за правду-то возят?

Жмень кусал губы, досадуя, что не догадался загодя прикрыть поганые рты. Теперь уж, на виду у всех, не заткнёшь. Ещё хуже может получиться.

Люди роптали. Далеко не все в Червленом Яру сторону церкви держали. Да и тот, кто православие исповедовал, против местной правды не шёл. А она, в этой мельнице народов, проста и ясна была — всяк человек свободен, коли на свободу другого не посягает.

И потому, отряд монахов обрастал народом как снежный ком. Кто-то предложил послать за атаманами, и несколько человек, не раздумывая, сыпанули по сторонам. А когда медленно двигающееся шествие достигло заезжего двора, там собралась уже добрая четверть города.

Жмень только диву давался: откуда что берётся?

Но монахи не растерялись. Проскочив в ворота, захлопнули створы перед носом толпы, которая уже разминалась свистом и угрозами.

Во дворе их встретил перепуганный Лунарь. Хозяин только-только прознал о странном шествии и, увидев монахов у себя, перепугался не на шутку.