Юноша нахмурился.

— Я им нужен был, чтобы на след Голову поставить.

— На след? Почему ты?

— Как я понял, им требовался человек, который всю Мещеру своей считает. Не село, не город, а всё княжество целиком. Вроде как стремление моё орде передать. Толчок такой.

— Понятно, — догадался Сокол. — Кто-нибудь попроще мог орду только на своё село навести. А князь, как бы… понятно.

— Вот бы того Голову, сейчас прикончить, пока он в силу не вошёл, — повторил княжич.

— Боюсь, не позволят нам твари вниз спуститься, — покачал головой чародей. — Смотри, как рыскают, даже лягушек поели всех. Любопытно, чем они теперь-то кормятся?

— О том лучше и не гадать.

Почуяв за спиной угрозу, Сокол успел повернуться. На большее не хватило времени. С мечами наголо, к ним приближались четыре монаха. Ещё двое с самострелами стояли поодаль, держа чародея с княжичем на прицеле.

— Сейчас узнаешь, чем они там кормятся, — буркнул тот самый толстяк, что наведывался среди ночи в дом с заколоченными окнами. И Сокол понял, что сказал он так, вовсе не из желания напугать. Толстяк действительно собирался сбросить чародея вниз.

Однако, разглядев лицо, монах передумал.

— А, это ты, колдун? Вот куда, выходит, забрался, — он зло ухмыльнулся. — Молись своим поганым богам, ибо тебя трогать не велено. Иные на твой счёт указания.

Монах перевёл взгляд на Варунка.

— А ты щенок, обратно вернёшься. Шустрый ты оказался. Не ожидали мы таких колен с голодухи. Куроеда кончил. Силён! Придётся теперь охрану удвоить.

Прочие воины церкви стояли молча, из чего Сокол заключил, что толстяк значился у них старшим. Так и оказалось. Он распоряжался, остальные выполняли приказы. Лишь однажды, какой-то воин обратился к толстяку и Сокол расслышал имя — Жмень.

Пленников связали, да здесь же, в зарослях, и бросили. И словно забыли про них. Даже мешков дорожных не обыскали.

— Весточку Пахомию отвезёшь, — распорядился Жмень, подозвав молодого монаха. — Ему решать, что и с кем делать.

Верховья Цны. Май.

Верный своей привычке, заранее заботиться о возможном отступлении, Рыжий ушёл в город и пропадал там до вечера. Вурды даже устали задирать Евлампия, и задремали, пока тот ходил.

— Порядок, — сказал Рыжий вернувшись. — Для драпа всё готово. Остался сущий пустяк, найти Сокола.

Первый день наблюдений не принёс ничего, кроме затёкших ног и зудящих задов. Лохматый жил наверху один, его разбойники поселились в дешёвых покоях ярусом ниже. Потому разговаривать вожаку было не с кем.

Зато на следующий вечер пожаловал важный гость. Они загодя услышали шаги и, когда раздался стук в дверь, все четверо метнулись к стене и прильнули к отверстиям. Даже Евлампий не устоял перед соблазном. Оно и понятно. Два дня безделья в четырёх стенах при полном молчании — не шутка.

Поздний гость держал в руках посох, а одеждой походил на священника. В его движениях и словах читалось превосходство над разбойничьим атаманом. Он говорил с предводителем ватаги едва ли не как с мелким служкой — презрительно и требовательно.

— Ты опоздал на два дня, — произнёс гость, выслушав приветствие. — Ты нарушил наш уговор.

— Мне трудно было собрать парней, — ответил Лохматый, нахмурив брови. — Я и так спешил изо всех сил…

— Слушать оправдания мне ни к чему, — оборвал гость. — Поговорим о деле.

Собеседник Лохматого повернул голову так, что следящая за ним четвёрка смогла разглядеть лицо.

— Это же Пахомий! — прошептал поражённый Евлампий. — Я тебе говорил о нём… Это его Алексий отправил к этой самой Старице…

Рыжий оторвался на миг от дырки и приложил палец к губам. Евлампий заткнулся. Тем временем, разговор за стеной продолжался.

— Обстоятельства изменились, — сказал Пахомий. — Больше нет нужды искать колдуна. Мы сами нашли его. Так что вините только себя, что по глупости лишились награды. Впредь будете расторопнее.

Брезгливо смахнув посохом со стула какое-то тряпьё, Пахомий соизволил, наконец, присесть.

— Вас ждёт другая работа, — продолжил он. — Пленённого колдуна нужно переправить в Москву. Кому именно передать, ты знаешь, имени я называть не буду. Такое пустячное дело, надеюсь, большого труда не составит.

Лохматый состроил рожу, то ли соглашаясь, то ли возражая, но гость не обратил внимания. Он продолжил:

— Пока оставайтесь здесь. Из города ни на шаг. Старика привезут сюда, и передадут тебе с рук на руки.

Пахомий выложил перед собой какую-то вещицу и посохом по столу передвинул её Лохматому

— Ты предъявишь этот вот знак… по нему тебя и узнают.

— Всё это крайне занятно, — заметил разбойник, убрав вещицу в ларец. — Но как на счёт вознаграждения?

Лохматый встал и, отбросив былое раболепие, посмотрел гостю в глаза.