Шрифт:
— В это трудно поверить. Трое мужчин проникли в дом сразу после вашего ухода. Я слышала шаги, но подумала, что вернулась мадам Маргарет, забыв что-нибудь. Едва я вышла из кухни, как наткнулась на них. Я не успела понять, что со мной: один из мужчин, тот, что помоложе, бросился на меня с посохом…
— Вы хотите сказать, с палкой?
— Нет, — воспротивилась Кателина, — с посохом. Знаете, это что-то вроде большой трости с набалдашником, с которой ходят зарубежные паломники…
— Продолжайте…
— Я попыталась убежать. Мужчина ударил меня по голове, и я будто провалилась в черный колодец. Очнулась здесь, в мастерской. Кто-то на плохом фламандском орал мне в ухо: «Где ключ?» Он, конечно, имел в виду ключ от…
— Проклятие! — вскричал Ван Эйк, охваченный ужасом.
Он рывком повернулся к двери «собора». Она была закрыта, но наличник находился в жалком состоянии, болтался на двери почти оторванный, сломанное лезвие кинжала торчало из щели между дверью и косяком.
— Успокойтесь, им не удалось туда войти, и из-за этого они разъярились, особенно тот, который, похоже, был у них за старшего. С ужасным акцентом он все время спрашивал у меня: «Где ключ?» Я поклялась всеми святыми, что у меня его нет — и это правда, — что вы всегда носите его с собой. Если бы он мне поверил, его гнев не был бы таким страшным. Он выхватил у своего сообщника посох и начал крушить все, что попадалось на глаза.
— Но что они искали? — воскликнул Ян. — Ведь здесь нет сокровищ!
Ван Эйк одернул его:
— Продолжайте, Кателина.
— Это все. Они связали меня и оставили в углу, где вы меня и нашли.
Она перевела дыхание и указала на место за верстаком.
— Собираясь уходить, старший подошел туда и неразборчиво написал что-то.
Ван Эйк обернулся и прочитал на стене: «Tras las angustias de la muerte, los horrores del infiemo! Volveremos!»
Он помолчал, потом негромко произнес:
— Это должно было случиться…
Изумленный Ян хотел спросить, что написано на стене, но предпочел промолчать.
Художник принялся кружить по мастерской, точно попавший в западню зверь. Никто не понимал, что замышляется в его мозгу, какие мысли сталкиваются в нем. Он наконец вышел из задумчивости и подошел к двери, чтобы осмотреть ее. Попробовал вытащить остаток лезвия, но это ему не удалось.
— Ян, — приказал мэтр, — быстро сходи за Ван Блоском, слесарем. Скажи ему, чтобы явился немедленно. Ты понял? Немедленно!
— А если он занят?
— Мне плевать! Я заплачу, сколько он запросит! Беги же, быстрей!
Оставшись один, он погрузился в горестные размышления. «После смертных мук — ужасы ада! Мы вернемся!»
Испанцы… почему? Кто им рассказал? Самое время повидаться с герцогом Филиппом. Может быть, он сумеет найти объяснение. А пока нужно принять кое-какие меры предосторожности. Ван Эйк открыл один из ящиков, вынул из него чистый веленевый лист, чернильницу, перо и стал писать…
ГЛАВА 7
Облокотившись о парапет моста бегинок, Ян немного наклонился, чтобы лучше видеть проплывающие в обе стороны суда. Углубившийся в раздумья, он прошагал вдоль Рея до озера Амур, по которому пробегали воды, прежде чем вылиться через Гентские ворота. Одно судно проходило шлюз, другое приближалось к набережной, третье медленно скользило в тени двух башен в виде полумесяца, служивших границей озера.
Не так-то легко было вытащить Ван Блоска из его лавочки. Он ничего и слышать не хотел, пока Ян не произнес три волшебных слова: ливры, экю, золотые монеты… Вернувшись домой, Ян застал Ван Эйка склонившимся над письменной доской и понял несвоевременность своего появления. Он вышел и отдался на волю улиц. Действительно ли случай неизменно приводил его туда, где полной жизнью жили корабли и вскипала вода в шлюзах?
Какой поворот произошел в жизни Ван Эйка? Откуда пришло нечто, внесшее сумятицу в их спокойное существование?
Ян рассеянно осматривался по сторонам.
Тут-то он ее и увидел.
Она смотрела на него из окна монастыря. Ян тотчас же проникся уверенностью, что уже где-то видел ее. Сколько же ей лет? Тридцать, самое большее. Ему показалось что она с интересом рассматривает его. Неужели она тоже где-то его встречала? Ян продолжал внимательно смотреть на нее; его очаровала ее красота. Почему такая красивая женщина предпочла удалиться от мира? Ни для кого не было секретом, что бегинки посвящали свою жизнь молитвам и благим делам.
Она сделала ему знак рукой. Ян ответил ей почтительным поклоном. Она сделала то же самое, и скрывавший волосы чепчик, видимо, плохо завязанный под подбородком, сполз с ее головы. Вырвавшиеся на свободу длинные каштановые пряди золотом заблестели на солнце, вызвав в памяти Яна другое лицо: юной девушки с такими же волосами, которую когда-то Ван Эйк написал полуголой рядом с медным тазиком, ту самую, изображенную на картине, покрытой лаком несколько дней назад. Модель, конечно, была более молодой.