— И вопроса быть не может! Никому, кроме моих близких, не разрешено туда входить. Вот уже десять лет, как я пользуюсь в этом городе всеми правами буржуа, и хорошо знаю, что со мной нельзя обращаться как с иностранцем!

— Забавно, что вы затронули эту тему. Представьте, прежде чем прийти к вам, я навел справки в городском реестре. В нем вы не записаны.

— Что вы сказали?

— Правду. Я ничего не нашел, разве что дату: 9 сентября 1434 года, имя и место рождения, похожие на ваши: Ян. Но Ян де Тегг, родившийся в Маесейке департамента Льеж. И следа нет некоего Ван Эйка.

— Абсурд! Я тоже родился в Маесейке, мной уплачена пошлина в размере ровно двенадцати ливров. Все это просто смешно. Как бы то ни было, ноги вашей не будет в моей мастерской!

— Образумьтесь. Бальи облечен полной властью.

Художник выпрямился:

— А у Ван Эйка ее еще больше! Никто, слышите, никто не будет копаться в моей личной жизни! Еще меньше — в моих творениях.

— Вы совершаете большую ошибку. Бальи…

— Мне наплевать на бальи! Передайте ему от моего имени: если он станет настаивать, то будет иметь дело уже не со мной, а с самим герцогом. Все ясно?

— Да. Я знаю о ваших связях с Бургиньоном. Вы на короткой ноге с сильными мира сего, это очень большая власть. Позвольте мне воззвать к вашей совести.

— Я единственный судья своей совести. А теперь я буду вам весьма признателен, если вы покинете этот дом.

— Что ж, вы здесь хозяин.

— Мэтр! Мэтр Ван Эйк!

Он указал пальцем на дверь. Ян заметил, что его рука дрожала.

Ледяным тоном гигант произнес:

— Я с вами прощаюсь. Но я еще вернусь… — И он умышленно сделал ударение на последнем слове: — минхеер.

Ван Эйк пришел в себя, только услышав звук захлопнувшейся входной двери.

— Этот тип либо сумасшедший, — пробормотал он, — либо бессовестный, что одно и то же. — Сжав кулак, он властно произнес: — Тилль Идельсбад… Герцог запомнит это имя!

Ян обошелся без комментариев. В его памяти крутилась фраза, сказанная накануне Петрусом Кристусом: «И на этот раз — человек из нашего братства…» Откуда, черт побери, он знал, что тот мертвец был художником? До визита агента никто этого не знал. В конце концов, этим убитым на улице Слепого осла мог оказаться кто угодно. Как же он-то узнал?

Ян приоткрыл рот, чтобы задать этот вопрос художнику, но в этот момент, привлеченная голосами, вошла Маргарет.

— Что случилось, друг мой? Ваш гнев, должно быть, долетел до Бурга!

— Все дело в этом мужлане! Он вывел меня из себя. У него препротивнейшая манера задавать коварные вопросы, она граничит с невежливостью.

Маргарет указала на Яна:

— Я почему-то уверена, что это все из-за него.

— Из-за меня?

— Да брось ты, моя милая. Ян не имеет к этому никакого отношения.

На лице ее все же появилось сомнение.

— Хотела бы надеяться. Но от этого мальчишки всего можно ждать. — Повернувшись к двери, она напомнила: — Скоро начнется месса. Мы уже опаздываем.

Когда они вернулись из церкви Сен-Клер, их ожидала новая неприятность. Подойдя к двери, художник вставил в замочную скважину ключ и тут же убедился в тщетности своих усилий: дверь была уже открыта.

— Это еще что такое?.. — проворчал он. — Кателина забыла закрыть ее?

Он первым переступил порог, его одолевали мрачные предчувствия. Что-то необычное витало в воздухе.

— Кателина!

Зов остался без ответа.

— Кателина!

— Может, ушла на рынок? — предположила Маргарет.

Ван Эйк прибавил шагу.

— Боже!…

На полу валялись осколки светильников, горка была взломана, исчезли шесть серебряных кубков, подарок герцога. Потрясенный художник бросился в другие комнаты. Повсюду царил необычайный беспорядок, будто ураган прошелся по дому, опустошив шкафы и ящики. Из располосованных матрасов и тюфяков вывалился пух, одежда была разбросана. Но в мастерской оказалось еще хуже: красители рассыпаны, чашечки перевернуты, мольберты сломаны, панно разбиты вдребезги. В одном из углов комнаты скорчилась Кателина, ее лодыжки и запястья были связаны, а изо рта торчал клубок шерстяных нитей.

— Господи помилуй! — закричал Ван Эйк. — Спеша на помощь к служанке, он на ходу приказал Маргарет: — Уведи детей!

Ван Эйк лихорадочно вынул кляп изо рта Кателины, освободил ее от веревок и помог встать.

— Что тут произошло?

Она икала, пыталась что-то выговорить, не в силах сдержать сотрясавшую тело дрожь.

— Да успокойтесь же… Теперь все в порядке…

Застыв на пороге, Ян со страхом наблюдал за сценой, убежденный в том, что ему снится кошмар.

— Так что же произошло? — повторил Ван Эйк.