выговаривая русские слова, объяснил Биллингс цель своего посещения, -

и пришел, имей к вам самое важное дело - мне очень любопытный map* и

объяснение вашего блудания в нашем Pacific ocean.** Мистрисс усмирял

мое нетерпение приятным сюрпризом, что я могу ожидать от вас, - хитро

улыбнулся англичанин в сторону Натальи Алексеевны. (* Карта (англ.).

** Тихий океан (англ.).)

"Вот куда метит англичанин, - подумал Шелихов, - на Славороссию.

Хочет к рукам прибрать честь и славу русского открытия и выгоды

освоения неведомой земли. На нее и сам Кук, коего этот индейский петух

превозносит выше всякой меры, высадиться не отваживался. Я тебе покажу

карту и блудодеяния мои в океане!" - Шелихова в особенности рассердило

исковерканное англичанином слово "блудания", и он, скроив гримасу

сожаления, ответил плачущим голосом:

– Огорчаюсь, не могу вас, господин Биллингс, удовольствовать...

Чего нет, того нет - отослал карту гонцом в Петербург с

верноподданническим донесением, где и сколько диких в российское

подданство привел...

Поначалу англичанин растерялся. Но потом быстро справился со

смущением и решил выбросить последний прибереженный в запасе козырь:

им он думал склонить морехода к уступчивости.

– Придется и мне, - сказал Биллингс как можно приветливей, - с

гонцом послать известий Бритюкова на жесткости ваши, когда вы

человеков тамошних государыне в подданство склоняли. Самая лучшая

медаль имеет оборотный сторону, - растянул он свой широкий рот в

любезной улыбке. - Подумаем и вы и я еще раз, или, как русские

говорят, семь раз будем резать и один раз отмерим: я вам - скверный

известий Бритюкова, вы мне - double copy глупый map's* - и никому ни

слова об этой благоразумной accomodation.** По рукам? - без стеснения

хлопнул он ладонью по столу. (* Копия карты (англ.). ** Сделка

(англ.).

Шелихов со слов Натальи Алексеевны, которой Биллингс читал донос

Бритюкова, все уже знал и не сомневался, что сумеет опровергнуть

поносную кляузу, если она и дойдет до высших властей. Попытку же

Биллингса прикрыть бездеятельность своей экспедиции результатами,

добытыми Шелиховым с товарищами, мореход понял как прямое

посягательство английского лазутчика на овладение его только что

родившейся Славороссией.

Перед столь явным, как казалось Шелихову, покушением англичанина

Биллингса на его открытие, - нет нужды, что англичанин на царской

службе, - в глазах Григория Ивановича разом померкли все недавние

подозрения по поводу замыслов нарядного и надушенного,

золотомундирного капитана на его семейную честь, и он, преодолев

ярость в себе, выговорил:

– Допреж продолжения приятного разговору и визитации ко мне

предварить вас должен: у русских людей, войдя в избу, испокон веку

положено перед святыми иконами шапку скидывать и под шляпой в избе не

сидеть... Извиняйте, держусь обычая предков моих! И думаю, что

привычек тунгусов немаканых,* у которых пушнину на складские товары

вымениваете, вам, сидя у меня, не след придерживаться!
– дал Шелихов

понять, что он знает о главном занятии экспедиции Биллингса. (*

Некрещенных.)

– Jes...* да... шляпу, да, надо перед икон снять, - заерзал

Биллингс на скамье. (* Да (англ.).)

– И перед русскими шляпу скинете! - до крика возвысил голос

Шелихов, отстаивая права первородства русских в открытой им земле. -

Вы Бритюковым меня изобличаете, а обитателей страны сей, коих я по их

же охотному соглашению и мужеска и женска полу, и больших и малых, до

сорока человек взял с собой и в Охотск привез, - этих вы допросили?

То-то! Не спрашивали, предавал ли я их отцов и матерей разорению и

смерти? А я треть вывозных американцев по показанию отечества нашего с

наградой обратно восвояси отправлю, другую треть намерен доставить ко

двору ее величества, а тех малолетних, что остались в Охотске или в

Иркутске, обуча грамоте за свой кошт, в Америку по их воле перешлю.