Юноша большими шагами взбежал по ступеням на высокое крыльцо, чтобы лучше осмотреться и отыскать взглядом Фуке. Сверху взгляду его открывался удивительный вид. Всюду, насколько хватал глаз, сновали фигурки людей, занятых последними приготовлениями к торжеству. Габриель поморщился, узнав в фигурках на подмостках актеров, бывших своих товарищей по труппе: они обступили Мольера, широко и отрывисто размахивавшего руками, точно крохотная заводная игрушка. Габриель встретился с ним еще утром, когда вместе с Фуке прибыл с проверкой. Холодность, с какой именитый драматург приветствовал Габриеля, сначала задела юношу, а потом он понял, что Провидение действительно вывело его на верный путь. Чуть ближе, перед Мольером с компанией, мастеровые возводили декорации в виде куп деревьев, за которыми, как догадывался Габриель, должны были разместиться фонтаны, обрамленные растениями, водопады, статуи и разные хитроумные механические приспособления. На краю озаренных чудесным августовским солнцем лужаек расположились музыканты. Оглянувшись, Габриель увидел толпу гостей, которые медленно брели к замку мимо позолоченной решетчатой ограды, украшенной гербовыми щитами суперинтенданта. Сердце юноши учащенно забилось, когда он попытался разглядеть в цветастом скоплении платьев и костюмов лицо Луизы.

— Ну что, Габриель? — услышал юноша знакомый голос Лафонтена. — В этом наряде ты и будешь принимать короля? У дверей уже собрался весь двор, а на тебе даже нет жилета.

Габриель кинулся к лестнице.

— Занятный малый, — проговорил поэт, наблюдая, с какой прытью юноша мчится в свою комнату.

Габриель спускался по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки и пытаясь на бегу повязать вокруг шеи синюю шелковую ленту. Неожиданно он споткнулся, едва не полетев головой вперед, наткнулся на каменные перила, услышал треск рвущейся ткани и упал на колени посреди площадки второго этажа.

— Чертов рукав! — выругался Габриель, обнаружив на камзоле разодранный шов. — Что ж, ничего не поделаешь, — сокрушенно прибавил он, поднимаясь.

Выглянув в окно, Габриель застыл как вкопанный. Из кареты только что вышел сам король Франции. Он стоял, опершись рукой на трость с набалдашником, в золоченом шелковом камзоле, в черной шляпе с белыми перьями, и с улыбкой слушал любезности, которые произносил склонившийся в почтительном поклоне Никола Фуке. Когда король и свита направились ко дворцу, Габриель быстро спустился по лестнице, выскочил на заднее крыльцо и пустился бегом вокруг замка, чтобы успеть присоединиться к толпе гостей. Посмотрев поверх голов многочисленных придворных, следовавших за королем длинной вереницей, Габриель увидел, как Фуке вдохновенно объясняет его величеству устройство имения и суть проведенных там работ, подкрепляя свои слова выразительными жестами. Стены замка казались прозрачными: в огромных окнах отражались парк и сад, и это только усиливало впечатление от всего ансамбля в целом. Осматривая дворец, увенчанный величественным куполом, король внешне сохранял спокойствие, но в глазах его светилось такое изумление, что у Габриеля защемило в груди.

«Успокойся, — сказал он себе. — Еще не время. А где д'Орбэ? Если все пройдет гладко, ему надо быть здесь».

— Габриель!

— Луиза! — воскликнул юноша, увидев, как из толпы ему помахала знакомая рука.

Протиснувшись между придворными, Габриель добрался наконец до девушки и схватил ее за руку.

— А вот и сам владелец волшебного замка, — со смехом сказала Луиза.

Габриель не мог отвести взгляд от ее великолепного, расшитого золотом платья, от ее сверкающих глаз и белоснежной кожи.

— Смейся, смейся, бессердечная! Как видно, увидеться с тобой можно только по особо торжественным случаям. Ты уже вполне освоилась при дворе, — мрачно прибавил он.

— Брось, это тебя днем с огнем не сыщешь!

— Трудно отыскать человека, если о нем даже не вспоминаешь, — ответил Габриель. — Ты же прекрасно знаешь: стоит меня позвать, и я тут как тут.

Поняв намек, заключенный в его словах, Луиза зарделась.

— Верно, — согласилась она. — Но кто сбежал из Амбуаза и бросил меня — не ты ли? И кто кого первый нашел — разве не я тебя?

Шутливая увертка Луизы вызвала у Габриеля печальную улыбку.

— Ступай, — сказала она, заметив, как юноша машинально осмотрелся по сторонам, пытаясь разглядеть, куда хозяин дома увлек короля. — Не заставляй суперинтенданта ждать. Да и мне пора к герцогине!

— Увидимся на спектакле! — бросил ей вслед Габриель.

Золоченый наряд короля Франции ослепительно сиял в солнечных лучах.

Последние гости, задержавшиеся среди куп деревьев, где они восхищались красотой фонтанов и водных каскадов, возвращались в гостиные, где их ждали столы, изысканно накрытые под присмотром мэтра Вателя.

Сотни придворных толпились вокруг выложенных нескончаемыми вереницами уток, пулярок и жаркого на любой вкус, приправленных всевозможными гарнирами и обрамленных корзинами с фруктами и пышными тортами.

Из соседней залы доносились возгласы восхищения: там сотрапезники любовались величественным портретом короля в полный рост.

Между тем сам король, восседавший на подиуме, кивал головой налево и направо, радушно приветствуя гостей, оттеснявших друг друга, чтобы поймать взгляд монарха. Королева-мать, сидевшая рядом, казалось, изнывала от духоты; она не притронулась ни к одному блюду и обмахивала испанским веером бледное лицо, хранившее печать усталости.

Фуке стоял у двери в сад и принимал поздравления от возвращавшихся в дом гостей, очарованных увиденным.

— Какая роскошь! — послышался чей-то голос за спиной суперинтенданта.

Фуке обернулся и увидел Кольбера — тот стоял у перил с бокалом красного вина в руке.

— Чего только не придумаешь в угоду королю! — холодно, с ноткой неприязни в голосе ответил Фуке.

Кольбер покачал головой и поднял бокал.

— Прошу прощения, — проговорил Фуке, прерывая едва начавшийся разговор, — пора, однако, справиться у его величества, не угодно ли ему присутствовать на спектакле господина Мольера.