– Из-за вчерашнего?

– Да. Кто-то ему нашептал, что мы тут без него переспали со всеми подряд!!!

Ниф делает круглые глаза и яростно трясет головой, по ее мнению, это должно успокоить моего любимого. Но он впадает в еще большую ярость.

– Что я тебе сказал?!! Ни с кем ничего не обсуждать! Ты мне обещала?

– Обещала.

– И что??! Я тебя спрашиваю?!!

Он уволакивает меня на улицу и продолжает кричать.

Я смотрю на него с восторгом. Вот единственный в моей жизни мужчина. Он впадает в первобытный гнев, заподозрив меня в измене. Он бы легко поставил меня на место. Вот что мне нужно. Боже, как я его люблю.

– Ты меня слышишь? С тобой невозможно серьезно разговаривать! Я тебя ругаю, а ты улыбаешься!

– Просто я тебя очень люблю. Хочешь, я встану перед тобой на колени?

– Нет, это невозможно. Ты просто кошка! Просто кошка.

– Да. Просто кошка.

Все, я больше не могу себя сдерживать. Я набрасываюсь на него, и мы целуемся так, что я теряю сознание.

Крошка Ру

Я с грустью представляю себе, что могла бы купить на эти деньги.

Завтра я отдам их за билет, чтобы всего на несколько дней и ночей снова оказаться вместе с Кубиком.

Можно было бы купить желтый плюшевый диванчик, которого так не хватает в комнате или целый десяток классных сумочек, новое пальто или … я убираю деньги с глаз подальше.

Когда же наконец это безумие обретет плодотворные формы? Когда же я перестану отстегивать и отдавать?

Почему в нынешнем мире женщины летают и мчатся к любимым, а не наоборот?

Я смотрю на свою подругу с неподдельным изумлением.

Вот уже четвертый час она рассказывает мне о своем романе с турком. Ну, а она-то когда успела??!!! С момента оформления половых признаков наша крошка Ру никогда не проявляла склонности к диким, как ей казалось, темнокожим и необразованным южанам.

Сейчас ей тоже тридцать. Она сидит на краешке дивана и, нервно покачивая ногой, произносит слова, которые мне страшно от нее слышать:

– Пускай он женат, господи, пускай он женат. Но слава богу, что он у меня есть, слава богу, что он вообще у меня есть. Пусть такой. Женатый. Пусть в другой стране. Но он есть.

Поясняю. Две любовных, еще русских, истории, съевших добрые десять лет крошкиной жизни, закончились не самым лучшим образом. Первый, немолодой, увлек, влюбил, обещал, но развелся с женой только лет через семь. А потом взял и вообще умер. Второй подобрал, спас от одиночества, заклинил на себе свет, пообещал жениться и ушел к другой спустя неделю после обещания. Чтобы снять стресс, Ру с головой ушла в сеть, нисколько, впрочем, не рассчитывая на спасение. В сети встретился интересный турок, говорящий по-английски. Турков там вообще много, но этот ее привлек. Внешностью, неожиданным поворотом мысли. Ненавязчивостью. Стали созваниваться. Крошка Ру составила фотоколлаж, где она и он стояли вместе в его родной Анкаре.

Он не отвечал несколько дней, а потом прислал безумные извинения, признаваясь, что он женат.

Крошка оказалась в клинике неврозов.

– Твоего как зовут? То есть имя в переводе?

– Сефа. Радость и удовольствие.

– А моего Умит. Это значит надежда!

И молчит.

Я смотрю на нее во все глаза. И что дальше?

– Вышла из больницы и решила поехать к нему. Он не знал, куда я пропала, завалил почту испуганными письмами, мольбами и заверениями в том, что он без меня жить уже не может. Я сообщила название отеля, в который еду, он приехал туда на час раньше. Спустя какое-то время написал: в каком ты номере? Я ответила. Он прислал sms: мы с тобой на одном этаже, иду к тебе! В эти минуты я сидела и тряслась от страха. Он вошел в номер и присел на кровать. Мы молча смотрели друг на друга. Я увидела его добрые теплые глаза и мне сразу стало спокойно, я поняла, что ничего плохого со мной больше не случится. You have very kind eyes, сказала я, и он сразу полез в карман за англо-турецким словарем. Что ты хотела сказать? У kind несколько значений. Глаза что ли разные?

Никогда не считая доброту мужской добродетелью, он не мог поверить, что Крошка выбрала в нем именно это.

– Мы могли бы поселиться у моего брата! – Еще успеем, - отвечала Крошка, роясь в чемодане. Умит понравился. Они сели на кровати, скрестив ноги по-восточному. Умит взял ее за руки и Крошка вспомнила, что за последний год ни разу не красила ногти. Они поцеловались.

Крошка называет его Бондом. Он всегда носит с собой маузер и нож: его ювелирный магазин в Анкаре накладывает на него такую ношу. В отеле он сдает свой маузер в сейф. Бонд – бывший тренер по тайскому боксу, в важные моменты своей жизни он облачается в красный спортивный костюм, подаренный ему спортивной федерацией. На первую встречу с Крошкой он приходит в своем красном костюме – словно обернутый в турецкий флаг, Бонд - мусульманин с головы до пят.

Местные турки с уважением спрашивают: откуда вещичка? Пошито в Португалии для лучших спортсменов, - гордо отвечает он.

В текстильной стране модно носить вещи заграничного пошива.

Крошка фотографирует его в красном костюме, и он с удовольствием позирует ей на балконе. У Бонда длинные черные волосы, задумчивые глаза и правильный нос, сломанный в борьбе. Идеальную фигуру можно назвать у турков стандартной – до тридцати пяти все они загорелы, подтянуты и в меру упитаны. Ему пока двадцать восемь. Бонд носит черные очки и закидывает волосы назад. Он мужчина, который не угождает женщинам. Он умело поддерживает их любовь к себе.