– Вы не подскажете, где ресторан С.?

Я указываю на вход в пяти метрах от меня.

Они гордо проходят мимо.

Мне жаль этих богатых девчонок. Их планка задрана настолько, что круг поиска партнера сужается до территории пуговицы на пиджаке. Подобрать себе любовь с тугим кошельком несложно раз, два, но – много ли их, этих потенциальных любовников, искушенных олигархов? А эта постоянная борьба за свое счастье и страх перед лишним жирком на животе?

Легко ли найти себе хозяина, имея в кармане миллион?

И только нищему пожар не страшен.

«Все включено»

Восток умеет обобрать до нитки доверчивого человека. Но многое дает взамен, если почувствует, что твоя любовь тоже чего-то стоит. Тогда держись. Взаимной любви такой силы не следует ждать ни от Запада, ни от странной земли между Западом и Востоком. Она поглотит тебя как огромная волна, как цунами, как рыба-кит. Это тот случай, когда от любви можно погибнуть. Я хочу погибнуть от этой любви.

Я встречаю Кубика после двух месяцев разлуки. Мы не можем встретиться третий день, к нам надо далеко ехать, а мы то поздно прибыли, то он разболелся…

– Скажи, я приеду!

– Нет уж, сначала поправься, зачем ты мне больной?

Он приезжает со Спичкой. Нам с Кубиком не нужно слов. Ниф со Спичкой на заднем сиденье выясняют отношения и дальнейший маршрут.

– Тормози, тормози!

– Что такое? Мы едем в пансион!

– Какой пансион??!!! Я хочу пить, гулять и веселиться!Вон, вижу бар! Давай, давай. Останавливай! Никаких пансионов!

Кубик захлопывает дверцу и мы пропускаем буйного Нифа вперед.

Наконец-то мы вдвоем. Одни. Бар надрывается музыкой турецких страстей. А на улице другая жизнь. Здесь темно, и только машины проносятся мимо, как ветры с огоньками. Мы стоим, обнявшись. Язычки пламени вырываются из моей груди и облизывают наши руки. Время, прощай. Мы молчим вечность, и слушаем треск пылающего костра. Поцелуй сбивает нас с толку и мы опять замираем, страшась спугнуть мучительную сладость. Не будем спешить. Вечность в нашем распоряжении. По капле, мы будем утолять жажду медленно и бережно, чтобы не расплескать себя неосторожными движениями. Новый поцелуй уносит нас далеко от улицы и бара. Ниф, должно быть, уже сыплет проклятиями, куда это мы запропастились. Сомнамбулами мы проходим в бар.

ххх

Почему только женщины занимаются поисками идеальных мужчин? Не припомню, чтобы мужчины были столь привередливы. Может, потому что и в самом деле мы так сильно зависим от мужиков?

Кубик недоумевает, почему Ниф отказалась от его брата Спички. Ведь они же были вместе в марте? Я не могу ему объяснить, что в марте она была не только с его Спичкой, кроме того, не смогу объяснить, что значит спать за компанию, да еще вдали от отеля, когда надо хотя бы где-то переночевать.

– Да не такая уж у них была безумная любовь! – неожиданно заявляю я.

– И потом это все понятно, ну может же человек просто не понравиться, вот смотри: тебе же здесь не все подряд нравятся? Ты бы не пошел встречаться с каждой девушкой из этого бара?

Я оглядываю бар и не без удовольствия отмечаю, что идеальная фигура в сочетании с красивым и уж тем более умным лицом – действительно редкость.

Но взгляд у Кубика становится подозрительно лукавый.

– Ну почему же? Так и есть, мне нравятся ВСЕ! Все девушки красивые!

Вот он, турецкий козырь.

Вот почему бабам так хорошо в Турции.

Мы им нравимся, независимо от того, как мы одеты, какого размера у нас грудь и есть ли у нас талия.

Нам не понять этих мужиков. Турки – всего лишь утрированная, сгущенная до невероятия схема мужских черт. Мужчина любой страны легче относится к выбору, чего не скажешь про женщину. Мы-то не хотим встречаться ни с толстыми, ни с маленькими, ни с некрасивыми, ни с жадными. Нам нужны только идеальные мужчины.

Всю неделю отбиваюсь от единственного аниматора. Анимацию еще не набрали к сезону и бедняга Али, не знающий русского, отдувается за всех. В этом дешевом отеле одни русские бабы. Пьяные и трезвые, блондинки, шатенки, стройные, длинноногие, из Саратова, Ярославля, Луганска и откуда хочешь. Он демонстративно целует меня во время общественного завтрака: с добрым утром, ашкым! Все на пять минут перестают жевать и устремляют на нас недобрые взгляды. В глазах, уставленных на меня, читаю: ну что он нашел в этой сучке? Ниф сбивает паузу хриплым наездом: коджа (то есть муж), почему вчера на нашей дискотеке почти не было турецкой музыки? Бедняга Али оправдывается.

– Молоденькие русские девушки – прелесть, - говорит Серхат, его страшненький помощник с золотым зубом. Мы называем его Квазимодо. – Но лучше встречаться с теми, кому под тридцать! И на все согласны, и еще за свой счет в ресторан сводят.

От такой наглости мы всей грудью набираем воздух. Хотели бы мы увидеть ту соотечественницу, которая водила Квазимодо в ресторан!

Али называет меня Казановой, хотя лично ни с кем не застукал. Может, надеется, что я впишу его в свой список казановьих побед, оттого и говорит. Но, дорогой, ты слишком положительный. Тебя жалко оттого, что ты тонешь среди русских баб. Тебе следует вести себя по-другому. Надо воспользоваться своим положением!