– Почему бы тебе не заткнуть свой поганый рот, Моррис? – спросил Крэнстон из темноты. Но Моррис его не слышал. Он был взбешен, он ослеп от душившей его злобы. Для этого чувства нельзя найти рационального объяснения, так же как для любви. Моррис думал только о том, что в силу какой-то злой иронии судьбы Дринкуотер оказался наделен всем, чего так не хватало ему, Моррису: талантами, обходительностью, способностью располагать к себе людей.

Моррис пал жертвой своих собственных пороков: зависти, половых извращений и их последствий. Возможно, это являлось первыми признаками болезни, ведущей к помешательству, а возможно – горькими плодами извращенной страсти, которая уже в силу самой своей порочной природы не может породить ничего, кроме мучений.

Если команда «Циклопа» ожидала увидеть впечатляющую картину берега, к которому они прибыли, ее ждало разочарование. Побережье Каролины было низменным и поросшим лесом. У штурмана Блэкмора не оказалось приметных ориентиров, с помощью которых можно было бы определить их местонахождение. В итоге эстуарий реки Галуда был обнаружен с помощью посланного на разведку баркаса.

Перевалило за полдень, когда морской бриз позволил, наконец, Хоупу ввести фрегат изобилующие мелями воды. Лотовые расположились на обоих фока-русленях, а баркас с заряженным четырехфунтовым орудием на носу, шел впереди под командой лейтенанта Скелтона, промеряя фарватер. Следом за ним, под марселями, стакселями и контр-бизанью, осторожно приближался к берегу фрегат.

Галуда впадала в Атлантику между двух мысов, заканчивавшихся песчаными косами. Эти две полоски суши у своей оконечности поворачивали на север, куда устремлялась и река, смешивая свои воды с Гольфстримом. У устья находился бар, который фрегат должен был аккуратно миновать. От впадения в море берега эстуария были густо покрыты лесом, по мере продвижения вверх по течению лесные массивы пересекались ручьями и болотами. У устья самой реки находилось небольшое возвышение – футов тридцать над урезом воды. На нем, на очищенном от леса пространстве, возвышался форт Фредерик.

Именно в направлении форта нацелились все взгляды, едва «Циклоп» благополучно миновал опасный бар. Огороженное частоколом укрепление хорошо просматривалось, возвышаясь над окрестными лесами. Флагшток был подозрительно пуст – Юнион Джек над ним не развевался.

– Может, выстрелить из пушки, сэр? – предложил Дево.

– Нет, – отрезал Хоуп. Напряженность ситуации заставила их забыть о недавних разногласиях. «Циклоп» медленно шел вперед, слышались выкрики лотовых. Вот фрегат вошел в главное русло, вот на траверзе появился форт. Не было видно ни единой души, и даже сам воздух, казалось, был напоен ощущением заброшенности и пустоты.

– Он, брошен, черт побери!

– Бросить становой якорь, мистер Дево, – распорядился капитан, не обращая внимания на восклицание лейтенанта. – Надо посмотреть.

Баркас был подведен к борту, в него спустилась десантная партия из моряков и морских пехотинцев. Дринкуотер наблюдал, как баркас отвалил от корабля.

Небольшой деревянный причал, видимо, использовавшийся гарнизоном для своих нужд, облегчил высадку. Выхватив тесак, Вилер скомандовал своим людям построиться. Дринкуотер смотрел, как они, пригнувшись, бегут вперед. Матросы последовали за ними нестройной фалангой. Четырехфунтовка баркаса прикрывала атаку.

Занятие форта Фредерик состоялось без единого выстрела. В форте было пусто: ни людей, ни припасов, ни провизии. И ни единого намека на то, когда и почему ушел гарнизон. Но ощущалась та гнетущая, зловещая атмосфера, которая свойственна покинутым местам. Даже самые храбрые сердца затрепетали.

Дево, командовавший десантом, повернулся к Вилеру:

– Если он намерен задержаться здесь, нам лучше занять это место.

– Мы могли бы установить вертлюжные пушки, – согласился Вилер. – Здесь, и вот здесь. Мои пехотинцы это организуют. Дозорный катер будет курсировать постоянно?

Дево усмехнулся, глядя на облаченную в красный мундир фигуру с бляхой, поблескивающей на солнце. Вилер нервничал. Дево огляделся.

– Скверное это дело, Вилер. Мне здесь не нравится, так я и доложу Хоупу. Ну конечно, шлюпка будет курсировать. Я бы даже собаку не оставил в таком месте…

Несмотря на жару, Вилер поежился. Он старался не поддаваться суеверию, но не мог изгнать из памяти другую американскую реку: его отец остался лежать на берегу Мононгахелы 18 …

Стряхнув с себя наваждение, лейтенант стал приказывать Хэгену и матросам привести форт Фредерик в состояние боеготовности.

«Циклоп» был охвачен кипучей деятельностью. В качестве «меры предосторожности» Дево приказал убрать брам-стеньги, чтобы мачты не возвышались над окрестными деревьями. Три шлюпочных пушки и несколько вертлюжных орудий были размещены в форте Фредерик, командование которым принял Вилер, отбросивший прочь недавние сомнения. За дело он принялся с энтузиазмом, и не прошло много времени, как на стенах уже стояли часовые, а патрули прочесывали близлежащий лес. Единственной печалью Вилера было то, что Хоуп запретил ему поднимать над фортом британский флаг.