Андрей поднялся и помог подняться Виктору Петровичу.

–  Это важное открытие, и за него я обязан благодарить тебя и еще, - добавил он весело, - нашего общего приятеля архитектора Мересу!

Андрей заглянул в глаза Виктору Петровичу и прочел в них немой вопрос. Тогда он сказал уже серьезно и сдержанно:

–  Мне не хочется вторично разочаровывать тебя, Виктор, но большего мы действительно не добьемся. Есть ткани и органы, способные переживать организм в целом. Ведь общеизвестно, что после смерти еще долго растут волосы и даже ногти. Если бы мы занялись мумией архитектора Мересу три тысячи лет назад, мы, наверное, добились бы больших результатов. Ведь мумия лежала не в идеальных лабораторных условиях. Поэтому скрытая жизнь, способная вновь пробудиться, сохранилась только в наиболее стойких тканях - в коже и пальцах. Но разве этого мало?

–  Поздравляю тебя, - почти равнодушно проговорил Виктор Петрович.
– А теперь разреши мне, я пойду, - добавил он и вышел из лаборатории.

Андрей пошел провожать друга. Они вместе, стараясь не шуметь, прошли через комнату, где на диване спала Верочка. По-детски положив маленькие кулачки, она чему-то улыбалась во сне.

–  Ты не беспокойся, Виктор, я покажу результаты нашего опыта товарищам по институту, потом высушу мумию так, что она приобретет прежний вид, - прошептал Андрей.

Виктор Петрович промолчал.

Только когда они подошли к двери, он спросил:

–  Сколько времени продлится засушивание?

–  Через неделю можешь прислать за мумией.

Виктор Петрович пожал Андрею руку и посоветовал:

–  Ты бы, батенька мой, выключил аппаратуру и лег спать. У тебя вон синяки под глазами.

Андрей открыл дверь в темный коридор, соединявший отдельные лаборатории и кабинеты института. В самом конце коридора горела одинокая лампочка, скупо освещавшая первые ступени широкой лестницы. Андрей почувствовал, что ему неудобно перед Виктором Петровичем за отнятое у него время, за бессонные ночи. Правда, их эксперимент в конце концов завершился очень удачно и, несомненно, вызовет большой интерес в научных кругах. Но ведь ему-то, Виктору, все это было не нужно. Захотелось сказать товарищу что-то очень теплое.

Андрей открыл дверь в темный коридор и полузакрытыми глазами смотрел на собственную тень, четко легшую на полу коридора в ярко освещенной полосе, протянувшейся из открытой двери.

Было так тихо, что Андрей услышал, как тикают часы на руке у Виктора Петровича. Потом где-то далеко хлопнула дверь. Кто-то в этот поздний час поднимался по лестнице, и звук его шагов эхом отдавался в конце коридора.

И вдруг из лаборатории послышался какойто легкий всплеск.

Виктор Петрович нервно схватил Андрея за рукав.

Андрей прислушался.

Странный звук повторился. Теперь он окончился шипящим звуком, словно кто-то отдувался.

Друзья бросились в лабораторию, и по дороге Виктор Петрович толкнул Верочку, Она вскочила и, еще не поняв, в чем дело, побежала за ними.

Андрей так торопился, что сбил с тумбочки стеклянную колбу, она разбилась и залила пол чем-то жидким. Остановившись около ванны с мумией, он несколько секунд молча наблюдал, потом весело рассмеялся.

Но Виктор Петрович не слыхал этого смеха. Он замер в дверях и напряженно вслушивался в шипящие, хрипящие, хлюпающие звуки, несшиеся из ванны.

Андрей повернулся к аппарату, регулирующему давление в приборах, потом наклонился к подогревателю. И в лаборатории сразу наступила тишина.

–  Ну вот и все, - спокойно сказал Андрей.

–  Это ничего, - сразу же откликнулся Виктор Петрович, должно быть как-то по-своему понявший слова Андрея.
– Ничего, я все слышал и понял!

Андрей хотел ответить, но в этот момент послышалось тяжелое дыхание в темном провале дверей, ведущих в коридор…

На пороге стояла Нина, бледная, с широко открытыми глазами.

–  Кто это?
– спросила она, показывая глазами на стол.

К ней подбежал взволнованный Виктор Петрович, он тянул ее за рукав и кричал прямо в лицо:

–  Вы знаете, что сказал Мересу? Он произнес свои последние слова, те последние слова, которых не хватало в папирусе! Подумайте, какая удача!

Виктор Петрович выхватил блокнот и, облокотившись на подоконник, принялся что-то записывать.

–  Значит, вы все-таки будете оживлять мумии?
– спросила Нина у Андрея скорее встревоженным, чем удивленным голосом.

–  Нет, Нина. Это невозможно!

–  Но ведь он говорил?
– и Нина издали посмотрела на мумию. Темная фигура в ванне внушала ей страх, и она не решалась подойти.

–  Он ничего не говорил и не мог сказать. Просто мы оба, я и Виктор, проспали весь вечер и оставили приборы без присмотра. Они наделали здесь немного шума.

–  Но как же?..
– с недоумением начала Нина, взглянув при этом на Виктора Петровича.

–  А!.. Вы про Виктора? Ну, он, должно быть, спросонок услышал в обычном шуме то, что ему очень хотелось услышать. Зато я, Нина, очень доволен. Вы знаете, почему я звонил вам? Ведь мне удалось на опыте подтвердить свою гипотезу анабиоза. Поздравьте меня!