За стеной лаборатории, наверное, сад. Открытое окно почти наполовину заслонил раскидистый клен. Молодые ветви с любопытством заглядывают в комнату.

Виктор Петрович начал агрессивно:

–  Позвольте дать объяснение, батенька мой. Во-первых… он многозначительно взглянул на Нину.
– Во-первых, и даже во-вторых, что должна означать сия записка?
– И он повертел перед глазами Андрея клочком бумаги.
– Я привык разбираться в самых запутанных иероглифах, но тут все мои познания, весь мой опыт оказались бессильными.

–  Константин Сергеевич!
– обратился Андрей к ассистенту.
– Посмотрите, пожалуйста, как идет опыт шестьдесят седьмой… и, пожалуй, Верочка вам поможет. Ассистенты вышли.

–  Прежде всего я очень рад видеть вас, - начал Андрей таким тоном, как будто до этого ничего не было сказано.
– Особенно вас, Нина! Вы у меня здесь самый неожиданный и самый приятный гость. И пришли как нельзя более кстати. Быть может, вы помните? Это было давно, у вас на даче. Мы тогда несколько повздорили с Виктором Петровичем на сугубо научную тему и пришли к выводу, что легче написать научно-фантастический роман…

–  Вот я же говорил вам, что дело дойдет до фантастики! подхватил Виктор Петрович.

И Нина впервые за все время улыбнулась.

–  …чем переубедить, - продолжал спокойно Андрей, - упрямца, привыкшего верить в науке только каменным склепам тысячелетней давности.

–  Нет, ты все же должен мне объяснить!
– Виктор Петрович протянул ему злополучную записку.

Андрей повертел ее в руках и улыбнулся.

–  А ты разве не любишь воблу?

Он быстро подошел к белому шкафу и раскрыл его. Там внутри сразу же вспыхнула электрическая лампочка, и тогда стало ясно, что это сушильный шкаф усовершенствованной конструкции. В ярком свете были видны высушенные лягушки и изолированные органы животных: овальные комочки - сердца земноводных и млекопитающих, сморщенные ящерицы, длинные просвечивающие уши кроликов. А ниже на сетчатых полочках лежала… обыкновенная вяленая рыба.

Андрей взял одну рыбину за голову и бросил на стол. Она покорно шлепнулась рядом с какой-то колбой и, перевернувшись, осталась лежать неподвижная и плоская, уставившись на Виктора Петровича глубоко запавшим глазом.

–  Так, так, - сказал Виктор Петрович. Он взял рыбу в руки и постучал ею о край стола.

–  Нет, батенька, это не вобла, - разочарованно протянул он.

–  Да, но еще более суха, чем вобла. Не правда ли?

–  Коптим?
– иронически полюбопытствовал Виктор Петрович.

–  Сушим!
– поправил Андрей.

–  Предположим… только тогда лучше говорить - вялим. А пиво, позвольте узнать, вы где, в аквариуме держите?

Андрей спокойно взял рыбу из рук Виктора Петровича и опустил ее в аквариум.

–  Что ж, подведем итоги!
– Виктор Петрович зашагал по комнате.
– Жил-был ученый, - сказал он, обращаясь к Нине, хороший ученый! Можно сказать, талантливый ученый! Занимался он проблемой оживления организмов… Хорошее, полезное дело! В один прекрасный день ему надоела эта проблема - вся, целиком. И решил он заняться новыми опытами. Спокойной жизни захотел наш ученый! Притащил он два аквариума, сушильный шкаф для рыбы и, решив, что наука подождет, устроил у себя в лаборатории рыбозавод.

Андрей и Нина стояли теперь у окна и следили за Виктором Петровичем, который, сутулясь, расхаживал большими шагами по комнате и жестикулировал, многозначительно поднимая вверх указательный палец.

Вот Виктор Петрович подошел к аквариуму, зачем-то понюхал воду и на мгновенье опустил в нее указательный палец.

–  А вода-то, оказывается, теплая, - удивился он.
– Должно быть, нас собираются здесь вместо воблы и пива угостить ухой.

–  Виктор, не можешь ли ты сказать мне, сколько сейчас рыб в аквариуме?
– спросил Андрей таким тоном, будто не слышал горячей тирады друга.

Виктор Петрович вновь заглянул в аквариум.

–  Вы хотели, наверное, спросить, сколько здесь дохлых рыб?
– ответил он, подчеркивая слова "вы" и "дохлых".
– Ну, что же, пожалуйста. Четыре рыбы лежат на дне, а одна, которую вы изволили только что бросить, еще болтается в воде.

–  И больше в аквариуме нет ничего?
– снова спросил Андрей.

–  Больше ничего!

Виктор Петрович подошел к Андрею и взял его за пуговицу халата.

–  Вы взгляните на свою лабораторию взглядом постороннего человека. Мне кажется, тут не хватает четырех удочек: двух вам и по одной ассистентам. И кроме того, в этой обстановке вам не к лицу этот халат. С вашего разрешения я пришлю вам пижаму и соломенную шляпу. Но мой совет - не поленитесь, перенесите вашу лабораторию куда-нибудь на озеро.

Он говорил довольно долго в этом же тоне, не то шутя, не то серьезно, затем подошел к шкафу, скептически оглядел его содержимое, потом шагнул к аквариуму и…

Виктор Петрович растерянно посмотрел на Андрея, на аквариум, на Нину и опять на аквариум, потом ткнул пальцем в стекло, указывая на плавающих рыб.

Некоторое время Виктор Петрович молча стоял, смешно согнувшись, прижимаясь лбом к толстой стеклянной стенке, и наблюдал за рыбами, плавающими в аквариуме, а когда повернулся, в глазах его больше не было ни иронии, ни юмора. В них светилось жадное любопытство.