Отряд воинов быстро исчезает, будто убегая от места страшной расправы. Там, где только что раздавались крики и лилась кровь, теперь вьются с противными криками птицы, питающиеся мертвечиной. А рядом в недрах скалы лежат саркофаги с мумиями фараонов, многие из которых умерли сотни и даже тысячу лет назад, так давно, что их имена уже стерлись из памяти потомков. Они пролежат здесь еще сотни и тысячи лет, и вместе с ними будет лежать мумия в саркофаге, сделанном в форме сфинкса из драгоценного эбенового дерева…

"Но почему так громко кричат эти противные птицы?
– думает Виктор Петрович.
– Почему они кружатся над ним, опускаясь все ниже и ниже?
– Вот одна сложила крылья и упала камнем, вцепившись острыми крючковатыми когтями в его руку…"

Виктор Петрович даже отдернул с отвращением руку, - так ясно представил он себе эту картину. И сразу же вернулся к действительности, увидел сквер около театра, проносящиеся мимо автомашины. Только на скамейке напротив уже не было двух девушек, а рядом с ним сидела Нина и смеялась.

–  Виктор Петрович, вам не холодно?
– она посмотрела на его тяжелое демисезонное пальто, и он впервые почувствовал, что весна на исходе и очень жарко.

На Нине легкое платье, в руке папка с нотами и большая модная, но все же напоминающая о кондукторах трамвая красная сумка через плечо.

Виктор Петрович не видел Нину больше месяца, обрадовался, начал расспрашивать о новостях, общих знакомых. На его вопросы она отвечала, как всегда, весело. Только когда он спросил у нее, как поживает Андрей, она недоверчиво посмотрела на него.

–  Я не видела его столько же, сколько и вас.

–  Как? И у вас он тоже не появлялся?

Виктор Петрович откинулся на спинку скамейки и, в свою очередь, недоверчиво посмотрел на Нину.

–  Чем же это позволите объяснить?

Нина торопливо встала:

–  Ну, мне пора!

–  Нет, нет, подождите!
– И он усадил ее снова.
– Я думаю, вам это будет интересно. Вот, полюбуйтесь!

Он долго рылся в карманах пальто, потом вынул клочок бумаги и протянул ей.

Нина сразу узнала размашистый почерк Андрея.

"Виктор! Мы, кажется, давно не виделись. Если располагаешь временем, зайди ко мне в институт. Я угощу тебя твоей любимой воблой. Ведь ты так любишь ее к пиву. Андрей".

Виктор Петрович в упор посмотрел на Нину.

–  Что же это? Конечно, я воблу люблю… впрочем, и пиво тоже, но при чем тут институт? Смеяться надо мной, когда мы не виделись так долго? И ни слова о деле, о работе, хотя он прекрасно знает, как я интересуюсь его опытами! Видимо, Андрей заработался и потерял счет времени. Ведь так недолго вообразить себя пионером освоения Марса и прислать записку с приглашением ловить рыбу в тамошних каналах. После фантазий о сушеном сердце от него всего можно ожидать. Знаете что? Надо пойти и пробрать его хорошенько за то, что он забывает своих друзей. Идемте в институт и устроим ему хорошую головомойку!

Нина не ожидала такого предложения и поэтому немного растерялась. Она встала, испуганно отмахнулась от Виктора Петровича и даже отступила на шаг назад.

–  Что вы? Да я у него в институте никогда не была и… она посмотрела на кончики своих туфель, - он меня не приглашал.

–  Вот и хорошо, - неизвестно чему обрадовался Виктор Петрович.
– Идемте!

–  Нет, нет, до свидания, - она опять протянула ему руку.

Через несколько минут прохожие с удивлением наблюдали, как небритый человек, одетый не по сезону в плотное драповое пальто, тащил за руку упирающуюся девушку.

Андрей встретил их в дверях лаборатории. Нина заметила, что он похудел и что в белом халате, в белой шапочке, надвинутой на лоб, походит на хирурга. В комнате, кроме Андрея, были два его ассистента.

–  Константин Сергеевич!
– представил Андрей, и Нина пожала руку щуплому молодому человеку, тоже в белом халате. Через стекла очков на нее смотрели почти вдвое увеличенные темные глаза.

–  А это Верочка, - продолжал Андрей. Нина поморщилась от слишком крепкого рукопожатия высокой розовощекой девушки.

"Так вот как она выглядит, лаборатория Андрея, - про себя Нина всегда называла его просто по имени, - вот где он пропадает иногда месяцами, заставляя ее волноваться". Что же, здесь не плохо. Напротив у окна стоит небольшой письменный стол и кресло. Рядом на тумбочке сгорбились два микроскопа. Посредине комнаты низкий белый стол, напоминающий операционный, и два больших аквариума. Справа у стены высокий белый шкаф, не то холодильник, не то термостат, и еще какой-то странный прибор: большой.стеклянный колокол и до десятка стеклянных сосудов соединены вместе стеклянным же змеевиком, а сверху увенчаны шкалой манометра.