Джордж заговорил со мной после лекции по истории.

– Сколько у тебя еще осталось?

Я заглянул в портфель.

– Около десятка.

– Я тут поразмыслил, и мне стало действительно не по себе оттого, что у тебя нет своей души. Вот что я тебе скажу... я тебе ее верну в обмен на одну из тех душ, что у тебя остались. Ты даже сможешь выбрать ее сам.

Что задумал на сей раз этот каналья? Если он соблазняет меня, то весьма остроумно. Я прикрыл глаза и на минуту задумался.

– Посуди сам, - сказал Джордж.
– Ради них ты пожертвовал частью самого себя, и что получил взамен? Да ничего!

Я открыл портфель и просмотрел листки бумаги, читая про себя написанные на них имена. Наконец я выбрал один и, вынув его, отдал Джорджу.

– А, Лиза Адамс, - прочитал он.
– Отличный выбор.

Внезапно до меня дошло, что я наделал.

– Ты не расскажешь ей об этом, ладно?

– Нет, конечно, нет, - отозвался он, возвращая мой бланк.
– Держи свою душу - она лишь слегка измялась. Надеюсь, в будущем ты станешь обращаться с нею аккуратнее.

Я сложил листок бумаги и сунул его в бумажник. Пришло облегчение, но ненадолго.

Чуть позднее я раздал оставшиеся у меня листки. Во время ленча на меня набросилась Лиза Адамс. Она была в ярости.

– Джордж сказал, что из всего класса ты выбрал именно меня. Не захотел, чтобы я вернула свою душу.

Я не знал, что и отвечать. Как гнусно! Не думал я, что Джордж проговорится.

– Как ты мог со мной так поступить?
– зарыдала Лиза.
– Я думала, что ты мой друг. Ну почему ты выбрал именно меня?

Я вышел, не закончив ленч. Впрочем, я не был особенно голоден.

После полудня я отыскал Джорджа и завел его в пустой класс.

– Ты меня предал.

– А ты предал Лизу.

– Но ты же обещал, что ничего ей не скажешь!

– А я ничего и не говорил. Я написал ей записку.

– Меня от тебя тошнит.
– Я тряхнул головой от отвращения.
– Тебе еще не надоела эта мелкая забава?

– Вообще-то да. Хочешь услышать мой самый последний план?

– Нет! Я хочу только, чтобы ты вернул Лизе душу.

– Забудь об этом.

– Но послушай, Джордж, ты ведь доказал свою правоту. Ты уже заполучил души каждого из тех, кто учится в одиннадцатом классе...
– Я запнулся. Погоди-ка, возможно, и нет.

– Что ты хочешь этим сказать?

Я посмотрел ему в глаза.

– До меня только что дошло... ведь ты еще не выиграл пари?

– Конечно, выиграл.

– Нет. Вспомни, мы поспорили о том, что каждый из одиннадцатого класса продаст свою душу.

– Так и оказалось. Я проверил все имена. Ты был последним.

– Нет.
– Я ткнул в него пальцем.
– Ты последний! Ты еще не продал свою душу! Вот что... я дам тебе за нее доллар.

– Это в условия не входило.

– Что-то я не припоминаю, что ты делал исключение для себя.

– Да, не делал, - признал Джордж.
– До меня это дошло только сейчас.

– Ты говорил, что купить можно каждого. А что ты скажешь про себя? Продашь ли ты свою душу, чтобы выиграть спор?

Джордж уставился на меня.

– Разве я похож на идиота?

– Тогда за сколько ты ее продашь? Назови цену.

– Раз уж ты спросил, то знай, что тебе она не по карману.

Тут вошла Лиза. Она, судя по всему, слышала наш разговор.

– Я думаю, ты не продаешь свою душу только потому, что ее у тебя нет, - сказала она, едва сдерживая ярость.
– Да, ты убедился, что все мы продажны, но это лишь доказывает, что мы люди, и у нас есть души, наши слабые души. У тебя же нет никакой.

– У меня есть душа, - засмеялся он.
– Вот здесь.

Он помахал листком бумаги. Лиза протянула к ней руку.

– Это не твоя душа. Это моя!

– Уже не твоя, - заметил Джордж, отодвигая руку с листком подальше от девушки.
– Она принадлежит мне, целиком и полностью.

Тут меня осенило.

– Послушай, Джордж, если эта душа "твоя", и ты ее сейчас продашь, это будет означать, что каждый в нашем одиннадцатом классе продал свою душу. Правильно?

– Да вроде-бы так.

– Так что если ты уступишь ее Лизе, ты выиграешь спор, а Лиза получит свою душу обратно.