За столами наступило оживление. Люди постарше наливали в чашки заваренный чай, добавляли в него сахар и, помешивая ложечкой, приговаривали: "И кто это придумал чаевать вместе? Отродясь такого у нас не было".

– А что, разве плохо? - садясь за стол и наливая себе чаю, спросил Заневский.

– Да нет, Виктор Сильвестрович. Вроде даже как по-семейному.

А на широком крыльце Дома культуры в это время переставляли столы, уносили стулья, готовились к самодеятельной части вечера. Руководила всем этим Люда Каледа. У дипломников, оказывается, уже был опыт выступлений на институтских вечерах художественной самодеятельности. Им не пришлось заново все готовить. Нужно было только немного приноровиться друг к друг. И приноровились. Первым выступил дуэт двух парней.

– "Нелюдимо наше море". Музыка Вильбоа, - объявила Каледа. И полилась под аккомпанемент гитары песня, мелодичная, задушевная.

Юлия оказалась способной частушечницей. Она не только задорно исполняла, но и сама придумала такие едкие частушки, от которых несладко пришлось выпивохам. Крепко досталось Царю Петру Лукановичу. А Марфа Федоровна как только услышала спетое Юлией "царица", боком-боком и с людских глаз - домой.

Исполнил песенку и Вольдемар Козел. Сегодня он не рискнул напялить на себя куртку с надписью "U.S.Army", а надел обычный костюм. Правда, и на этот раз не обошлось, чтобы не потешить сельскую публику своим необычным видом. Дело в том, что поречанские парни, если и надевают костюмы, то рубашки на все пуговицы не застегивают. Оставляют шею открытой. Изредка, в особо торжественных случаях, повязывают галстуки. Но чтобы кто-нибудь появился с бабочкой вместо галстука, этого не водилось и в помине. Вольдемар же на вечер явился с бабочкой в горошину. "Видно, приехал до нас городской артист", - шушукались бабки. Но когда Каледа объявила выход врача-лаборанта Поречской больницы, многие заулыбались. "Вишь ты, врач, он же и лаборант". По улыбкам пожилых женщин видно было, что в таком наряде Вольдемару лучше бы не выступать. Да к тому же еще и необычное имя. Может быть, все бы и обошлось, да на несчастье Каледа добавила: "Выступает Вольдемар Козел!" И при этом ударение поставила не на первом, а на последнем слоге. Не умышленно, конечно, а как-то непроизвольно. Тут уж зал разразился хохотом. Хотя Вольдемару и пришлось сконфузиться от такого приема, но спел он хорошо. Ему дружно аплодировали.

Закончились выступления. Ну и, как водится в таких случаях, после небольшого перерыва начались танцы под радиолу. Вольдемар уже решительно было настроился пригласить на танец Наталью. Но Алесь - он уже совсем выздоровел - разгадал этот замысел соперника. Разгадала его и Наталья. Она коснулась руки Алеся и сказала: "Может, потанцуем вместе". Алесь встал, коснулся рукой талии Натальи и повел ее в вальсе по кругу. Вольдемару ничего не оставалось, как пригласить другую девушку. Поблизости стояла Лина Мезенцева. От предложения она не отказалась, хотя и была в числе тех, кто от души смеялся в зале, когда объявили выход на сцену Вольдемара.

– Ну и какие ваши первые впечатления? - спросил Вольдемар.

– По-моему, все нормально. А вы, мне кажется, не очень довольны назначением?

– "Не очень" - это мягко сказано. Совсем недоволен. Ну чему тут быть довольным. Самая захудалая сельская участковая больница, в которой нет ничего. Все на уровне земской медицины.

– Вольдемар Пахомович, почему вы не хотите видеть, например, того, что в этой больнице будут почти все специализированные службы?

– Когда это будет? Да и будет ли?

– Я, например, убеждена, что все это будет. И притом очень скоро. Вы же знаете, что решила коллегия министерства?

– Все это показуха. Я ничему этому не верю.

– А что вы скажете, если через полгода все это наладится?

– Через полгода?

– Да, через полгода.

– Я, когда соберемся вместе, встану и скажу: "Товарищи, я был не прав".

– Я слышала, что вы не собираетесь здесь долго задерживаться?

– Ну сами посудите, какой смысл оставаться в этой дыре.

– Почему же "дыре", если здесь будут специализированные службы? А дворец? Вы видели, каким он будет?

– "Службы", "Дворец"... Все это - туманность Андромеды.

– Вы скептик по натуре?

– Я реалист и привык верить тому, что материально осязаемо.

Лина посмотрела на бабочку в горошину, потом перевела взгляд на вальсирующие пары. Вон там кружится Наталья Николаевна со старшим лейтенантом. Какими влюбленными глазами он смотрит на нее! Не так много Лина работает в Поречье. Но сколько она наслышалась об этом человеке? Как он безоглядно смел и мужественен. И ничего нет удивительного в том, что Наталья Николаевна пошла танцевать именно с ним, а не с этой "порхающей бабочкой". Лине расхотелось танцевать с Вольдемаром, который, как она поняла, и во сне видит себя только на олимпе. С трудом дождалась конца танца и поспешила к Люде Каледе, которая стояла в одиночестве и смотрела на своих воспитанников, теперь, считай, уже коллег.

– Почему вы не танцуете? - спросила Лина Каледу. Милая наивность. Ей, Лине, молодой и миловидной девушке, трудно представить, что Люде хотелось бы так же кружиться, как это делают многие другие. Но... видно, не всем поровну делит счастье судьба. Одних она прямо-таки засыпает удачами, радостью, весельем, других обходит, будто совсем не сознавая, что все хотят быть счастливыми.

– Да вот никак не выберу себе подходящего партнера, - шутливо ответила Люда. Но здесь Лина почувствовала и примесь горькой иронии. Как будто Люда и впрямь ждет только принца. - А ты почему сбежала от своего кавалера?

О, Людмила, оказывается, тонкий психолог. Она замечает то, чего не могут заметить другие.

– Самовлюбленный павлин, - ответила Лина.

– Правильно сделала. Из таких получаются тираны, от которых рано или поздно сбегают.

Кончился вечер. Может быть, первый такой вечер в Поречье. Многие расходились парами, некоторые группами. К Титовым шла пятерка: Наталья, Люда, Лина, Алесь и Вольдемар. Самолюбие Козела было уязвлено - от него сбежала Лина. Он был уязвлен и решал, что же предпринять. Такого с ним еще не было. В институте за ним гонялись девчонки. А здесь...