— В каком смысле?

— Есть ли у вас кассета или вы все в щелочку подсмотрели?

Петров ничего не ответил, но было видно, что он искренне возмущен. Бегая по комнате, он закрыл шторы, задвинул засов на двери и притащил поближе к телевизору грязные сапоги, из которых торчали комки не менее грязных портянок. В одном сапоге была спрятана камера, в другом — кассета и провода.

Савенков не стал досматривать до конца. Он встал, подошел к Петрову, пожал ему руку, собрал камеру, сунул в свою сумку и пошел к двери. При этом он довольно внятно размышлял вслух: «Нормальная цена. Пять тысяч не жалко за такой товар. Шеф будет доволен. И вы, Петров, не в накладе. Радуйтесь, что меня прислали, а не киллера. И жизнь при вас, и деньги».

Подойдя к двери, Савенков со звоном винтовочного затвора отбросил засов и вышел на крыльцо. И только тогда выскочил Петров и умоляюще заорал:

— А деньги где?

— Деньги в сейфе. И завтра вы их получите. Мы же договорились: сегодня стулья, завтра деньги. Или вы мне не верите?

Савенков посмотрел такими честными глазами, что Петров опешил и растерялся. Терялся он не долго — десять секунд. Но за это время гость был уже за калиткой. Преследовать его было опасно. Да и зачем? Вид у толстяка очень честный. Завтра он принесет деньги. И целых пять тысяч баксов. Чудак он. Совсем торговаться не умеет. Вполне мог бы и до трех сбросить.

Подходя к автобусной остановке, Савенков вытащил свой мобильник и набрал московский номер. Он звонил своему старому другу, который давно собирался на пенсию. Но пока Анатолий Дибич служил генералом МВД и имел выходы на самый верх.

— Послушай, Анатолий, ты должен лететь в Дубровск. Я только тебе доверяю. Ситуация здесь очень острая. Ты знаешь, по пустякам я не беспокою. Слушай...

В конце они договорились о сроках, о способах связи. Можно было не сомневаться, что Дибич найдет нужных людей, прилетит в Дубровск и сделает все в лучшем виде.

Уже видя на пригорке автобус, Савенков набрал номер Крылова:

— Как дела, друг? Как родственники?

— Все в порядке! Бабушка приехала.

Все три машины Щепкин подогнал прямо к трапу. Он мог бы и ковровую дорожку постелить, но самолет был рейсовый, и совсем не хотелось, чтоб казенное имущество топтали простые смертные.

Щепкин встречал генерала Дибича, которого он шапочно знал по Москве, и еще группу товарищей рангом пониже. Практически это была комиссия, о приезде которой надежный человек сообщил еще три дня назад. Этот источник не знал деталей, но сказал, что никакого напряга не наблюдается. Вероятно, простенькая проверочка перед выборами.

Конечно, ситуация «к нам едет ревизор» неприятна, но Щепкин не очень опасался проверок. Общая статистика была в его пользу. Число преступлений в губернии уменьшилось, а раскрываемость повышалась. Другой вопрос — как это удавалось сделать. Основные проколы были лишь по делу Баскакова, но они хорошо объяснимы.

Вот, например, сбежала из больницы основная свидетельница. Так на ее месте поступила бы каждая порядочная девушка. Две-три очень желтые газетки дали такой репортаж с места преступления, что «Плейбой» отдыхает. Неприкрытая правда о трагедии на даче. Голая правда!

Исчезновение Ежа и Чижа неприятно, но только для самого Щепкина. Московские гости об этом не знают и знать не должны.

Бегство подследственного — это серьезно, но и здесь буквально вчера появился просвет. Засекли звонок Кима Баскакова в штаб Ямпольского. Это был короткий разговор заговорщиков. Много намеков и ссылок на прежние договоренности. Одно было ясно точно: Ким встречался с Викентием Ямпольским после побега. А значит, и побег могли организовать политические противники губернатора.

В сегодняшних дебатах это будет основной козырь Афонина. Он назовет штаб Ямпольского бандитским гнездом, наркоманским притоном, и все в таком духе.

Беседа по дороге из аэропорта совсем расслабила Щепкина. Усатый добродушный Дибич шутил, намекал на предстоящий отдых от московской суеты, на любовь к провинциалкам.

Не понравилось Щепкину то, что московский генерал не хотел ехать в гостиницу, а настойчиво собирался сразу посетить Управление. Намеки на усталость после перелета и на окончание рабочего дня не принимались:

— Еще детское время, Щепкин. У нас, у сыщиков, ненормированный рабочий день. Или у тебя любовное свидание? Сознавайся.

— Нет. У меня кристально чистый моральный облик. Просто через час начинаются прямые дебаты. Губернатор против Ямпольского.

— Слышал про такого. Основной соперник? Они с Афониным ноздря в ноздрю идут. Или я не прав, Щепкин?

— Почти так. Губернатор сейчас опережает этого выскочку, но незначительно.

— Вот и посмотрим схватку в твоем кабинете. У тебя, поди, «Панасоник» с огромным экраном?