— Опасная тайна?

— Да, очень, и дело касается ближайших часов. Ваша жизнь в опасности.

— Что же это? — Он развернулся к ней, сколь позволял салон машины.

— Отдайте мне тысячу.

Эдик отдал ей купюры, знакомые с пальцами Лолы. Девочка сунула деньги в сумочку и пересказала разговор между Светой и незнакомцем, который сегодня слышала через стену. Эдик откинулся на подголовник, прикрыл веки. Минуту длилось молчание.

— Ты смышленая девушка.

— Да, — вдруг осипшим голосом ответила она.

— Спасибо за информацию. Ты честно заработала тысячу. Я бы тебе еще дал, но у меня нету. О нашей встрече никому ни слова. Светке скажешь, если она будет интересоваться, что ты не сумела меня найти.

Лена юркнула в метро. В шуме колес ей слышалось: «тысяча, тысяча...» Она мысленно кружилась в белом платье, широком и легком, как вьюга.

Эдик отъехал в более тихое местечко и призадумался. Вскоре у него созрел план.

Четверг. Санников и Олег Замков

— Меня удивило то, что вы не поделились своими подозрениями со мной. Понятное дело, вы, наверное, неравнодушны к Светлане, однако ж производите впечатление честного человека.

— Вам известно, что можно любить преступницу или преступника, — со вздохом ответил Александр; он устроился на диване в комнате, очень похожей на его собственную. — К сожалению, в нашей любви больше страсти или мечты, чем правды. Тот, кто дружит с правдой-справедливостью, любить преступника не может. Но я просто не успел в себе разобраться.

— А жалеть преступника можно? — подхватил Замков.

— Жалеть — конечно. Чаще всего человек совершает преступление, не успев подумать. В нем пробегает импульс, он слушается и совершает некий поступок, о котором всю жизнь потом жалеет. Это происходит так же быстро, как если бы человек поскользнулся.

— А закоренелого преступника можно жалеть? — поинтересовался Олег, внимательно слушая гостя.

— Нет. Закоренелый преступник уже знал, что его ожидает соблазн, и заранее был готов на преступление. Такой человек — не совсем человек.

Олег Замков согласно кивнул и налил по рюмке «Зубровки».

— Вы не за рулем?

— У меня нет машины.

— А как же вы ездите на природу? — почти испуганно спросил Олег, заранее отказывающийся поверить, что разумный человек может обходиться без поездок на природу.

— На машине друзей или общественным транспортом, — ответил Санников.

— Но ведь ездите и в походы ходите? — одобрительно спросил Олег.

— А как же, иначе от меня ничего не осталось бы, — подтвердил гость.

— Вы знали, что Светлана — соучастница и, быть может, вдохновительница преступления?

— Теперь знаю. Но вряд ли вдохновительница. Она слишком любит комфорт, а здесь надо себя ломать. Она могла дать намек. А потом цепочка мелких обстоятельств опутывает, и человек уже не знает, как отступить от задуманного.

— Отчего же вы не сказали мне о своем подозрении? — строго и с тяжелой готовностью разочароваться в госте спросил Олег.

— Я был уверен, что сумею уговорить ее прийти к вам с повинной.

— Так уговорите же! — с горьким азартом воскликнул Олег. — Это крайний час для нее! Крайний. Вот прямо сейчас позвоните, я выйду, чтобы вас не смущать, и поговорите с ней по душам... в том случае, если душа у нее в наличии.

Последняя фраза была камнем в огород Саныча. Неужели Олег так быстро его раскусил?! Да, Сан Саныч знал за собой эту ошибку: он видел большинство людей более глубокими и тонкими, чем они видели себя. Он их своим зрением разноцветно подсвечивал.

Олег вышел на кухню что-то приготовить. Александр с волнением набрал номер — этот номер имел для него свой запах, свой душевный вкус — прохладный, мятный и чуть пряный, запах красоты пополам с грехом.

— Света, добрый вечер, это я.

— Узнала, мог бы не сообщать. Что новенького?

У нее даже голос пошатывался.

— Я прошу тебя сказать следователю всю правду, — он чуть не добавил: «будь мужчиной». — Ради тебя прошу, поверь мне, из ямы надо когда-нибудь выбираться. Со временем она станет еще глубже. Выходи на свет! Светик, умоляю тебя!

— А ты приедешь ко мне? — спросила она в настроении рокового каприза.

— Сейчас?

— Да, а когда же! Мы живем только сейчас! (О, она перешла на изречения, со страхом отметил он.) Если приедешь, мы обсудим то, что ты мне предлагаешь. У меня одной сил не хватит, я растеряна, я разбита... — Впервые за годы их знакомства она зарыдала.