— Я тебя сейчас помою, Феденька. Лежи! У тебя вся голова в репьях. Представь, что это случилось десять лет назад.

Она наполнила джакузи до краев пеной и принялась за Федора. Полчаса она его бережно скребла, терла, мыла, переворачивала и так и эдак. Федор, как кот мартовский, блаженствовал.

— Вика Петровна, ой, щекотно.

— Щекотки боишься! А не боялся к своей училке в окно лазить?

Наконец, когда она предложила ему встать и взять полотенце, Федор притянул ее к себе.

— Ох! — застонала она.

На пол полетели блузка, бюстгальтер, на юбке он сорвал замок. Тело было красивое, белое, широкое в спине. Она пахла потом и шампунем. Федор на руках донес ее до кровати.

— Позволь мне хоть душ принять!

— После!

— Сумасшедший.

Откинувшись на его руку, Виктория отдыхала. Вызревшими плодами с древа прожитых лет падали горьковатые на вкус слова:

— Живу чужой жизнью. Ты своею, Федя, а я чужою. Странно как. У меня даже угрызений совести нет. Будто я сменила кожу, подверглась реинкарнации. Завидую я той, желанной тобой женщине хорошей завистью.

Федор заигрался с ее локоном.

— Ясноглазая, жемчужинка моя прозрачная, успокойся. Я ее тела не знал. Я только сейчас представил, каким оно медовым могло быть.

Виктория оперлась на локоть.

— Когда я тебя увидела, подумала, что ты пляжный плейбой. А потом решила, что ты подослан сыскным агентством.

Федор рассмеялся.

— Я провидением тебе подослан, Вика Петровна. А ты мне судьбою.

— А что ты делал в этом районе?

Федор нежно поцеловал ей грудь.

— Надеялся на случай. Вдруг, думаю, повезет и я ее встречу. А когда тебя увидел, во рту у меня пересохло.

— И аппетит пропал! — насмешливо сказала Виктория.

— Аппетит не пропал, так быстро ел, потому что боялся, ты допьешь сок и уйдешь.

— А ты правда разглядел меня сквозь одежду?

Федор утвердительно качнул головой.

— Как сейчас. И даже лучше. Только я боялся быть настойчивым. У тебя такая волнующая походка, что я на людях готов был сорвать с тебя юбку и кофточку. Я бы все равно добился тебя. Второй раз ошибку бы не сделал, желанная моя.

Виктория рассмеялась и игриво похлопала его по щекам, а потом поцеловала.

— Ох, и хитрец ты. Жаль, не знала я твоих мыслей. Иначе растянула бы игру на несколько дней.

Федор потянулся как пресыщенный кот и сказал:

— А кто нам мешает начать ее сначала? Одевайся.

— Ты это серьезно?

— Вполне, только дальше номера я тебя не отпущу. Заправь постель и разбросай свою одежду.

— Отвернись!

— Я не смотрю!

— А теперь кем я буду? — спросила Виктория.

Федор двумя мазками нарисовал утреннюю картину.

— Ты будешь сама собою, так, как ты хотела. Ты молча допила сок, встала и ушла, а я не стал дожидаться, когда ты выйдешь в город, пошел за тобой в отель и позвонил тебе через пять минут. Ты открываешь дверь, а я стою на пороге.

— А как тебя пропустили?

— Я через ресторан прошел.

— Гм-м! Логично!

Одетые, оба подошли к двери. Тренькнул звонок, и на пороге «люкса» перед Викторией предстал тот молодой человек, на которого она обратила внимание в кафе.

— Я вас слушаю! — вопросительно посмотрела она на него.

— Я пришел! — вежливо улыбаясь, сказал Федор и протянул Виктории розу. Он прикрыл за собой дверь.

— А вы, собственно, кто?

— Я Федор Боровиков.

— Я вас не звала.

— Правильно! Вы, Вика Петровна, испугались, что я пляжный плейбой, а потом еще подумали, похож на сотрудника сыскного агентства. Но теперь можете убедиться, что это не так. Я вам даже паспорт могу показать.

— Зачем мне ваш паспорт? Убирайтесь, или я позову охрану отеля.

Федор удивленно глядел на нее.

— Но вы только что, когда открыли дверь, были приятно удивлены и нисколько не испугались. И еще подумали, что у вас в спальне не убрано, а в гостиной пепельница с окурками.

— Вы не могли знать о том, что я думаю.

Федор снисходительно улыбнулся.

— Не будем же мы с вами спорить в холле. Неудобно как-то. Я как порядочный человек выполняю все ваши желания, а вы меня держите за изгоя. Водопроводчик и тот бы удостоился большего внимания.