«Нужно будет сменить шампунь».

Кристине сейчас двадцать пять. Она приехала в Москву в шестнадцать. Ни надежд, ни денег. Все богатство — горсть веснушек на носу. Роман наткнулся на нее случайно. Когда она таскала еду из ящиков на задворках продуктового магазина. Забитая, недоверчивая. Он просто помог ей вытащить пакет молока из дырки в плетенке. Забежав за угол, они разговорились.

Роман накормил эксцентричную девицу обедом, и Кристина осталась переночевать.

Она призналась, что была очарована его красотой, но поначалу отказалась лечь с ним в постель и при первом же намеке больно хлопнула его по рукам, чтобы не тянулись к ее миниатюрной груди. Пригрозила, что уйдет. Это было странно и совсем не так, как он привык.

Встречались они в основном по ночам. Через месяц Роман попытался устроить ее на работу, и тут открылось, что девочка в бегах. От кого, она не говорила.

Месяца два, а может и чуть больше, Роман наслаждался платонической дружбой со своей новой знакомой. Кристина, несмотря на свою юность, уже хорошо познакомилась с ценой мужских благоденствий и часто спрашивала, зачем он ее держит, при этом всегда повторяя, что спать с ним не собирается. Он и сам не знал, что ответить. Она, конечно, нравилась ему как женщина, но ему больше хотелось с ней говорить, чем спать. Да и были у него всегда подружки на «черный день».

Кристина обладала необыкновенным, взрослым складом ума. Они часто говорили о жизни. Просто. Абстрактно. Никаких ужимок. Чувствовалось, что она дошла до всего сама. Опытом.

Постепенно Роман раскручивал ее на откровенность. С пробелами, но все же более менее ясно вырисовывалась ее прежняя жизнь.

Она рассказывала о том, как отшивала ухажеров, как бесцельно шлялась по стране. О поисках работы в российской глубинке. Тоске. Безысходности.

Роман умел слушать даже тогда, когда девчонку заносило и она начинала бессовестно врать.

Что правда, а что ложь иногда было легко определить. Например, у Кристины были уникальные познания в анатомии. При этом она обмолвилась, что, когда отец запивал, она сидела ночами в приемном покое местной больницы, где работала уборщицей ее мать. Любимым же занятием у нее там было разглядывание анатомического атласа.

Несмотря на полное отсутствие между ними сексуальных отношений, они удивительно спелись. Дважды в неделю готовила Кристина. Дважды он. Она взяла на себя уборку его квартиры и стирку.

Как-то Роман сказал ей, что уезжает на несколько дней в командировку. К удивлению Романа, Кристина очень расстроилась. В вечер перед его отъездом приготовила необыкновенный ужин. Он обомлел, когда вошел в кухню. Стол озаряли несколько длинных свечей. Дымилось жаркое. Они выпили вина...

Они так привыкли друг к другу, что все произошло само собой. Без слов и предварительных намеков или заигрываний. Роман и сам не заметил, что уже обнимает ее. Целует. Страстно, нежно... Плечи, живот, бедра... Жар во всем теле, обволакивающий, изнуряющий... Маленькие пухлые грудки как шелковые лепестки роз...

Кристина оказалась девственницей.

По возвращении из командировки он всерьез занялся ее прошлым.

«Ты не можешь просидеть в четырех стенах всю жизнь», — сердито твердил Роман.

К несчастью, правда о ее жизни оказалась намного хуже, чем он думал.

Вся история была похожа на колонку новостей уголовной хроники в бесплатной газете. Все оказалось прозаично, гадко, грязно, но... с необычной развязкой.

Полтора года назад отец-алкоголик продал дочь заезжим московским сутенерам, а когда те разложили ее, чтобы «объездить» перед отправкой на работу с клиентами, Кристина маленькой шариковой ручкой умудрилась пробить одному трахею, а второму выколола глаз.

— Второму повезло больше, — задумавшись, сказал Роман.

— Почему? — спросила Кристина.

— У него остался второй глаз. А вот для тебя это очень плохо.

— В каком смысле?

— В том смысле, что слепые в опознании не участвуют, — ответил он.

— Ничего, встречу — выбью второй.

— Если успеешь.

Кристина зло ухмыльнулась:

— Успею.

У нее в глазах горели какие-то дьявольские искорки.

— А почему ты думаешь, что они тебя ищут? — спросил Роман.

— На следующий день тот, что остался без глаза, заявился с друганами к моему любимому папаше. Они его так отделали, что тот еле жив остался. Впрочем, так ему и надо. Дали ему свой московский телефон, чтобы позвонил, как только я на горизонте появлюсь, — рассказала Кристина.

— Ладно, это уже не так важно. Чтобы ты время зря не теряла под домашним арестом, мы тебя в одну школу устроим. С проживанием.

— В какую еще школу?

— Ну... Тебе понравится.

Так Кристина оказалась в спецшколе ФСБ.