— Из тайги, верно, не вернулись еще. Мы как Дмитрия-то обнаружили, сразу побежали вот этого, — Егорыч кивнул головой на труп, — искать. Короче, разделились мы: Антонина с ученым в горы пошли, Пасюк с Бухтиным на восток, а я, стало быть, к реке, на север... Неосмотрительно вышло... Да кто ж знал? У первого-то тела мы не заметили никаких следов. Теперь, однако, сомневаюсь — вернутся ли...

— Так надо немедленно идти за ними! — воскликнул Горислав. — Искать их надо! Вернуть, пока не поздно.

— Как тут отыщешь? — возразил проводник Борис. — Тайга! Этак мы только друг дружку порастеряем, значица.

— Борюн дело говорит, факт, — согласился старый охотник. — Не сыскать нам их. Обождем.

— Да пока мы ждем, — возмутился Костромиров, — их тигр первым найдет! Если они не знают про него, значит, можно сказать, беззащитны...

— Ну, и вовсе они не беззащитны, — проворчал Егорыч, впрочем, без особенной уверенности в голосе. — У Антонины карабин, да и Пасюку вашему я двустволку выдал... Хотя оно, конечно, против амбы-людоеда это все... и-эх... Ладно! Сейчас уложим покойника, тогда покумекаем.

Они обошли избу, и Горислав с любопытством обратил внимание, что позади дома, посреди небольшой утоптанной площадки, из земли торчат два столба с грубо вырезанными на них подобиями каких-то животных.

— Ишь ты! — восхищенно заметил Хватко. — Гляньте-ка, прямо индейские тотемы!

— Сивохи это, — несколько смущенно пояснил Антон Егорович, — Антонина тут камлает... а я не препятствую, пускай.

Сразу за домом охотника начинался крутой подъем на гору, в изножье которой и был выкопан ледник. Егорыч, отвалив в сторону валун, распахнул грубо сколоченную дверь, и в лица повеяло прямо-таки могильным хладом. Поскольку в узкий лаз вчетвером одновременно пройти было невозможно, Горислав с Борисом подхватили импровизированные носилки спереди и сзади, а все остальные зашли следом. Спустившись по земляным ступеням, они очутились в продолговатом помещении со стенами, обложенными ровными кубами чистейшего речного льда, и бревенчатым потолком. У задней стены, накрытое брезентом, находилось тело спелеолога Дмитрия. Второй труп уложили рядом, укрыв тем же брезентом.

— Эй, следователь, — спросил старик, — первого-то сейчас осмотришь или опосля?

— Правда, Вадим, — согласился Горислав, — может, глянешь на всякий пожарный?

— Пускай местная милиция осматривает, — отмахнулся тот, поморщившись. — Небось, не «Уносящий сердца», не убежит. И вообще, это не криминал, а несчастный случай... Кроме того, я в отпуске, между прочим!

— Вот и правильно, — поддержал охотник, пряча усмешку в бороду, — и любезный разговор. А то наехал сразу: «гражданин» да «пойдемтя, пройдемтя»!.. А про Уносящих это вам Борюн успел наплести? Понятное дело! Разве ж он утерпит.

— Попросили, значица, оттого и рассказал. Почему не рассказать?

— Тожа, сказочник, — проворчал Егорыч неодобрительно.

— Почему, значица, не рассказать, — чуть не оправдываясь, забормотал Борис. — Попросили...

— Ска-азочник! — не унимался старик. — Скоро через твои россказни сюда экскурсии начнут водить.

— Антон Егорович, — обратился к нему Костромиров, когда они выбрались на поверхность, — вы давеча сказали, что спелеологов четверо было, вместе с Пасюком. Кто же тогда пятый?

— Это ученый-то? — переспросил охотник, с кряхтением заваливая дверь валуном. — Который сейчас с Антониной? Дык он только вчера вечером к нам прибился. По Бикину доплыл на моторке. Чудной! Право слово, чудной! Снежного, говорит, человека в прошлом годе кто-то здесь видал. У Горелого урочища. От и ему охота с ним поручкаться... сказал, что по профессии он крико... крито... как же это? тьфу ты, поганский царь, забыл!

— Может, криптозоолог?

— Точно! Он самый и есть, — подтвердил Егорыч.

— А про «снежного человека», — полюбопытствовал Хватко, — правда или тоже россказни?

— Болтают всякое, — уклончиво ответил охотник. — Ну, чего? Пошли, что ли, в избу...

Вдруг со стороны отшельничьего барака донесся протяжный металлический звук: «буммм»!

— Это у Нектария, — пояснил Антон Егорьевич, — Дарья по рельсине молотком вдарила. Вроде как звонница у них...

— А зачем? — спросил Горислав.

— На молитву, стало быть, пора.

— И как часто они бьют?

— За сутки два раза — в полдень и в полночь. А мы не препятствуем — пускай себе, нам не мешает...

Костромиров на минуту задумался, а потом хлопнул себя по лбу.

— Антон Егорьевич! Можно попросить этого вашего отшельника, чтобы он еще позвонил?

— Еще раз? — не понял старик.

— Да не раз — пускай бьют непрерывно!

— Зачем? — удивился охотник.

— Ну что непонятного? — нетерпеливо воскликнул Костромиров. — Жена ваша, Пасюк и остальные услышат, поймут — что-то не так, и вернутся!