Санька уже хотел шагнуть в комнату, чтобы узнать, есть ли все-таки из нее ход в кабинет Золотовского, но тут ему на плечо опустилась ладонь. Такая увесистая пятерня могла быть только у седого.

Санька обреченно обернулся и сразу ощутил, как схлынул испуг.

— Ты чего это? — глухо спросил его Лось.

Челюсти охранника упрямо перемалывали что-то, и Саньке показалось, что это вчерашняя жвачка, которая успела за ночь подсохнуть.

— Выход ищу… Вот…

— Выход там, — кивнул Лось в глубь коридора и поморщился от резкого звука звонка. — Кого это принесло?

За спиной Лося, как на прицепе, Санька проплелся к двери, послушал клацание трех сейфовых замков и чуть не получил по физиономии.

В коридор из-за двери ввалился лохматый, потрясающе стильно разодетый парень и, расстегивая на ходу кожаную жилетку, обшитую чудовищным желто-красным узором, прокричал:

— Шеф на месте?!

— Ты чего, Децибел? — невольно отступил и Лось, хотя совсем не мешал парню пройти дальше.

— Не твое дело! — взвизгнул парень и бегом бросился к кабинету Золотовского.

Его бордовые джинсы исчезли за поворотом.

— Ну, дела! — удивился Лось.

— Заваруха какая? — понаглее спросил Санька.

— Да я Децибела никогда таким прикантованным не видел.

— Без понта?

— Да иди ты! — огрызнулся Лось.

В эту минуту Санька пожалел, что не закрыл за собой белую дверь. Если из той комнаты все-таки был проход в кабинет Золотовского, он бы точно узнал, почему впервые в жизни так разнервничался парень со странным именем Децибел.

ПЕРВЫЙ ШЛЯГЕР В ШОУ

НАЗЫВАЕТСЯ «ВОРОБЫШЕК»

Говорят, что неудобно спать на потолке. Одеяло все время сваливается. Санька это не пробовал. А вот сон на полу в крылатской хазе вышел полубредовым. Даже предыдущие вокзальные кошмары, когда храп соседа-бомжа мерещился собственным предсмертным хрипом, а грохот поездных колес напоминал удары пресса, которым пытаются тебе размозжить голову, эти кошмары выглядели веселенькими мультиками по сравнению с картинками, посещавшими Саньку на тощем матрасе Андрея.

Из черной кисельной мути на него наплывали то стальные зубы седого, то желтая серьга в ухе странного мужичка, то пальцы Лося, то троллейбус без водителя. Зубы пытались укусить его, и, казалось, чем ловчее Санька уворачивался от них, тем сильнее возрастало у них желание оставить шрам на его коже. Серьга, увеличившись до размера ошейника, охватывала своей золотой удавкой горло и, охватив, тут же начинала уменьшаться до своих прежних размеров, заставляя хрипеть в удушье. Пальцы Лося, крупные, мозолистые, больше похожие на сучки дерева, чем на пальцы, ложились то на одно плечо, то на другое, и от того, что они вроде бы не делали ничего плохого, вызывали еще больший страх, чем зубы и серьга. А когда под утро на Саньку из черноты вылетел троллейбус, и он понял, что не успеет увернуться, он вскинулся на матрасе, ошарашенно посмотрел перед собой и увидел вместо грязных фар стоящего в двери Роберта с зубной щеткой во рту.

— Тебя к телефону, шолист, — так и назвал он его «шолистом» вместо «солиста». — Ну, ты и орешь по ночам! Глисты, что ли?

— Андрей не пришел? — озираясь по комнате, спросил Санька.

— Не-а… У него вместо подушки сиськи под головой. Кто ж такое задаром променяет?..

Телефонный звонок заставил его забыть о ночных кошмарах, об Андрее, о квартире, о всем сразу. Наверное, после разговора с Аркадием Санька о себе забыл, потому что узнал, что уже сегодня его будут записывать на компакт-диск.

В студию он вошел, с гулом ударившись о дверь, но совершенно не ощутив боли.

— Где ты его взял?! — вскочил со стула у пульта толстяк килограммов под двести весом. — Он мне всю студию разнесет!

Его разбухшие до женских размеров груди рыхло покачивались под пестрой рубашкой. Такую раскраску мог напялить на себя только негр. Но у толстяка была розовая кожа альбиноса, усеянный капельками пота нос и очень маленькие ручки. Казалось, что когда он рос, то ручки не заметили этого и остались такими же щупленькими, как и в десять лет от роду.

— Это по молодости, — вяло ответил из угла комнаты Аркадий и предложил Саньке: — Садись вон туда. Подождем творческую интеллигенцию. Ты где такое дерьмо купил?

Санька осмотрел свой новый джинсовый костюмчик, на котором вроде бы к месту сидела черная кожаная куртка, и, ничего не поняв, пробурчал:

— Мне сказали, хороший товар… Америка…

— Где купил?

— У метро. Там палатки стоят. Мне сразу подобрали одного цвета куртку джинсушную и брюки…

— Одного цвета! — хихикнул толстяк.