Вечером того же дня Натаниэль Розовски собрал помощников у себя дома. Этому предшествовал достаточно долгий разговор с матерью.

— Мама, мои помощники придут вечером к нам, — сказал Розовски.

— И я, конечно, буду их обслуживать, — проворчала Сарра.

— Они придут в восемь, — невозмутимо сказал Натаниэль.

— И я, конечно, буду им подавать.

— И Офра придет. Она тебе поможет.

— Что?! После сумасшедшей работы у тебя она должна еще и ухаживать за тобой и твоими лоботрясами? — возмутилась мать. — Я что, сама не смогу? Слава Богу, я еще не старуха!

Больше всего на свете Сарре хотелось вторично женить сына. И Офра представлялась ей вполне удачной кандидатурой на роль невестки. Не разделяя ее желания, Натаниэль бессовестно пользовался этим и приглашал Офру на все совещания, проводившиеся у него дома, хотя производственной необходимости в этом не было.

— Побрейся, — сказала Сарра. — И переоденься. Ходишь, как…

— Как русский бандит, — подсказал Розовски. — То есть как американский гангстер.

— Вот именно. Нет, вы подумайте: он еще смеется над старой матерью! Хорошо, что твой отец не дожил до такого…

Бесконечная дискуссия была прервана звонком в дверь. Розовски посмотрел на часы. Для его сотрудников было еще рановато. Он открыл дверь. На пороге стоял старший инспектор Ронен Алон собственной персоной.

— Привет, я могу войти? — хмуро спросил он.

— Конечно, я всегда рад тебя видеть. — Натаниэль посторонился, пропуская неожиданного гостя.

— Что-нибудь случилось?

— Нет, ничего. — Инспектор подошел к креслу, сел. Розовски сел напротив. Алон молчал, глядя на Натаниэля со странным выражением.

В салон выглянула Сарра Розовски. Увидев Ронена Алона, расплылась в улыбке. Алон относился к числу тех сослуживцев ее сына, которых она привечала особо:

— Здравствуй, Ронен.

— Добрый вечер, Сарра. Как дела?

— Как всегда. Ты рановато, Натаниэль сказал, что вы соберетесь часов в восемь. А сейчас только шесть.

— В восемь? — Алон посмотрел на Натаниэля. — Да, верно…

— Мама, я говорил о своих сотрудниках, — вмешался Розовски.

— А чем вам помешает Ронен? — воинственным тоном спросила мать. — По крайней мере, он приличный человек и твой друг.

— Ты хочешь меня выгнать? — осведомился инспектор Алон у Натаниэля.

— Что? — возмутилась Сарра. — Выгнать? Пусть Бог выгонит меня с этого света, как он выгонит тебя из моей квартиры!

— Ладно, — Розовски махнул рукой. — Оставайся, черт с тобой. Какие у меня могут быть секреты от полиции? Тем более, от старых друзей.

— Спасибо. — Инспектор Алон подождал, пока мать Натаниэля скроется в кухне, и сказал: — У меня есть серьезные основания подозревать тебя в сокрытии сведений, имеющих большое значение для следствия. Так что, объясни мне, пожалуйста, кое-что.

Розовски прищурился.

— А если я не смогу объяснить? — спросил он.

— Думаю, что сможешь, — спокойно ответил Ронен. — Ты ведь сам бывший полицейский. Ты же знаешь, что такое сокрытие сведений, важных для следствия.

— Это шантаж, — заявил Розовски.

— Называй, как хочешь. Но я не уйду отсюда до тех пор, пока не узнаю по этому делу все то, что знаешь ты.

Следующие два часа Розовски демонстративно занимался домашними делами, а инспектор Алон с большим интересом смотрел по телевизору программу «Евроспорт». Ровно в восемь, один за другим, пришли Алекс и Илан. При виде инспектора у обоих совершенно одинаково вытянулись лица.

— Все в порядке, ребята, — успокоил их Натаниэль. — Ронен здесь как частное лицо. Его пригласила моя мама. У нее с инспектором Алоном давний роман.

Офра, напротив, не выразила никакого удивления или недовольства. Сарра Розовски сразу же утащила ее на кухню.

Поглядев на чопорные лица своих помощников, Натаниэль тяжело вздохнул и, обращаясь к инспектору Алону, мрачно сказал:

— Ронен, как видишь, у нас тут самая обычная вечеринка. Мы решили немного встряхнуться, и… — он развел руками. — В общем, боюсь, что ничего не смогу тебе рассказать. Рад бы, но…

Ронен тоже посмотрел на Алекса и Михаэля.

— Прекрасная идея, — сказал он. — Повеселимся вместе. Мне тоже осточертела работа. Вы не против моей компании, парни?

Помощники Розовски сидели с каменными физиономиями. Алон кивнул:

— Отлично, я так и думал. — И, обращаясь к Натаниэлю, добавил: — Замечательные у тебя ребята, очень толковые. Только излишне словоохотливые.

— Какие есть, — сухо сказал Розовски. И пояснил: — Стеснительные очень. Плохо говорят на иврите. С сильным русским акцентом. И очень из-за этого страдают. То есть иной раз и рады бы поболтать, но не могут. Вот как сейчас. Верно, ребята?